Вестник Кавказа

Что мешает Китаю на Южном Кавказе

China Observers
Что мешает Китаю на Южном Кавказе

Сразу после окончания второй карабахской войны эксперты стали изучать интересы третьих стран на Южном Кавказе, однако Китаю в этих исследованиях было уделено мало места. Официальная риторика Пекина свидетельствует о продолжении политики невмешательства в дела региона, и, похоже, но так и будет продолжаться. China Observers в материале The Limits of China’s Involvement in South Caucasus пишет, что позиция Китая по Южному Кавказу весьма неоднозначна. Послы страны в трех государствах региона, Армении, Азербайджане и Грузии, часто заявляют о важности Кавказа, но инвестиционная политика и политические шаги Пекина практически не отражают озвучиваемую геополитическую позицию.

Большие ожидания

Еще в 2017 году перспективы казались более радужными, поскольку каждое государство Южного Кавказа надеялось на более широкие китайские инвестиции. В 2017 году Китай и Грузия подписали соглашение о свободной торговле. Правительство Грузии рассчитывало на выход страны к берегу Черного моря через несколько портов, Батуми, Поти и запланированный на тот момент глубоководный порт Анаклия, а также посредством железной дорогой ”Баку-Тбилиси-Карс” (БТК) и автомагистрали ”Восток-Запад”. Грузия могла бы стать логистическим и транзитным узлом в расширяющейся китайской инициативе ”Один пояс - один путь” стоимостью около триллиона долларов, направленной на создание связей между Индо-Тихоокеанским регионом и европейским рынком.

Кроме того, у грузино-китайского сотрудничества был геополитический аспект. Более глубокое экономическое проникновение в Грузию означало бы большую заинтересованность Пекина в стабильности и безопасности Грузии. Для Тбилиси отношения с Китаем были своего рода средством смягчения ситуации, сложившейся после пятидневной войны 2008 года.

Аналогичное понимание лежало в основе расчетов Армении и Азербайджана. Китайские инвестиции, особенно в инфраструктуру, должны были стать основным двигателем зарождающегося сотрудничества в обоих случаях. В конце концов, большая часть инфраструктуры возникла в советские времена, поэтому новое строительство остро нуждалось в финансировании.

В частности, Баку с энтузиазмом воспринял развитие инфраструктуры в Центральной Азии, а также устойчивый рост поставок из Китая, поскольку это означало развитие транспортного и энергетического коридора Южного Кавказа. За последние годы порты Баку и небольшой город Алят инвестировали в улучшение своей инфраструктуры. Алят особенно перспективный проект, поскольку, по оценкам, перевалка нового портового комплекса потенциально может достичь 25 млн тонн грузов и миллион двадцатифутовых эквивалентов (TEU) в год. Как и в случае с Грузией, Армения и Азербайджан тоже рассматривали Китай как источник диверсификации своей внешнеполитической ориентации. Армения также возлагала надежды на экономическое участие Китая. Хотя страна зажата между своими соперниками, Турцией и Азербайджаном, и у нее всего две открытые границы, с Грузией на севере и с Ираном на юге, она позиционирует себя как потенциальный транзитный коридор для китайских товаров из Ирана в Черное море.

Реальное положение дел

Но ожидания стран Южного Кавказа в отношении Китая не оправдались. Возможно, надежда на более активную транскаспийскую перевалку все еще может быть реализована в той или иной форме, но в целом Южный Кавказ не получил значительных китайских инвестиций или общего геополитического внимания со стороны Пекина. Торговля с тремя государствами выросла, но на данный момент общая конъюнктура не изменилась. Более того, в официальных документах инициативы ”Один пояс - один путь”, опубликованных Китаем за последние годы, регион не упоминается как потенциальный коридор в Евросоюз.

Для Китая Южный Кавказ играет скромную роль. С точки зрения программы ”Один пояс - один путь”, российский коридор является более логичным вариантом для создания транспортных связей между Китаем и Европой. По сравнению с перевозкой товаров через Каспийское и Черное моря, прямой российский маршрут длиннее с точки зрения расстояния, но на практике его проще задействовать. Другие аспекты географии также ограничивают участие Китая на Южном Кавказе. В отличие от Центральной Азии, регион не граничит с Китаем. Он также не представляет проблему с точки зрения безопасности КНР, что потребовало бы более широкого участия, аналогичного действиям Китая в Таджикистане.

В каком-то смысле расстояние дает определенное преимущество. Пекин может сблизиться с регионом, не обремененным проблемами, с которыми он сталкивается в Центральной Азии. Недоверие и страх перед китайским экспансионизмом пронизывают настроения политических элит и широкой общественности государств Центральной Азии, но на Южном Кавказе такого нет. Кроме того, Китай до сих пор не вмешивался во внутренние дела трех государств региона и не отдавал особого предпочтения тем или иным правительствам по идеологическим причинам. В идеале это должно было бы открыть путь для более активного участия Китая. Однако до сих пор Пекин не воспользовался этой возможностью.

Причиной нежелания Китая взаимодействовать с Южным Кавказом может быть Россия, которая считает этот регион своей сферой влияния. Учитывая многообещающее партнерство между Москвой и Пекином, Китай не хочет бросать вызов геополитическому превосходству России. Однако российского фактора недостаточно, чтобы объяснить осторожное поведение Китая. В конце концов, Китай все-таки в какой-то мере бросает вызов позиции России в Центральной Азии, а Москва очень осторожна и не высказывает своих опасений открыто.

Относительная неприметность Китая на Южном Кавказе во многом определяется его положением на стратегически важном Черном море, обеспечивающем связь с Восточной, Центральной, Южной Европой и Россией. Море также обеспечивает доступ к Средиземному морю через проливы Босфор и Дарданеллы. Присутствие там предоставит Китаю серьезные геополитические возможности, но здесь многое зависит от доступности энергетических ресурсов. По мере роста спроса на нефть и газ в Китае растет и стремление Пекина найти новые источники энергии и безопасные пути для импорта.

Однако тенденции показывают, что Черное море в этом отношении ничем не выделяется. Соседние черноморские государства, за исключением России, практически не экспортируют энергоресурсы в Китай. В целом ресурсный потенциал Черного моря в значительной степени неопределенный, поэтому и не привлекает более глубокое участие Китая. Даже с учетом того, что Турция недавно открыла газ в Черном море, позиция Китая вряд ли изменится, поскольку потенциальные газовые месторождения будут в основном использоваться для удовлетворения внутренних потребностей Турции.

С другой стороны, регион играет гораздо более важную роль для таких игроков как ЕС и Россия. Китай, похоже, не заинтересован в конкуренции с этими государствами, учитывая, что потенциальные выгоды остаются неопределенными. Южный Кавказ имеет решающее значение для энергетической безопасности ЕС как транспортный коридор, через который проходит до 10% транзита нефти и газа в Европу. ЕС также активно участвует в этом регионе через проекты Восточного партнерства и транспортного коридора ”Европа-Кавказ-Азия” (ТРАСЕКА). Кроме того, военное присутствие России в Черном море также ограничивает потенциальное участие Китая в регионе.

Небольшая вероятность прорыва в будущем

Что касается перспектив, вряд ли ожидания стран Южного Кавказа будут реализованы. Хотя Китай продемонстрировал значительные экономические показатели после негативных последствий пандемии COVID-19, его рост остается нестабильным, а государственный долг увеличивается. Это оказывает давление на готовность Китая инвестировать за границу, что не предвещает ничего хорошего для Южного Кавказа. Скорее всего, регион останется в тени других, имеющих первостепенное значение для инициативы ”Один пояс- один путь”, то есть Юго-Восточной Азии, Центральной Азии и Ближнего Востока.

Изменение баланса сил на Черном море и геополитическое превосходство России и Турции на Южном Кавказе после второй карабахской войны еще больше ограничит желание китайских компаний инвестировать или участвовать в общерегиональных проектах. Южный Кавказ остается линией разлома между Россией и Западом. Наконец, надо учитывать давление США на государства Южного Кавказа. Если регион окажется в центре соперничества Китая и США, то это может нанести ущерб двусторонним отношениям с Вашингтоном, если страны региона привлекут крупные китайские инвестиции в критически важную инфраструктуру страны.

16220 просмотров

ТАКЖЕ ПО ТЕМЕ