Осенний цикл еврейских праздников, начавшийся со звуков шофара в Рош а-Шана и прошедший через строгий пост Йом-Кипура, достигает кульминации в днях, которые мудрецы Талмуда называли «временем нашей радости». Шмини-Ацерет и Симхат-Тора — это двойное торжество, объединяющее в себе тихую благодарность и безудержное веселье, завершение великого цикла и его немедленное начало.
Радость, которую можно потрогать
Если Суккот — это праздник шалашей, памяти о странствиях в пустыне и единения со Всевышним под открытым небом, то Шмини-Ацерет, наступающий сразу после него, — это момент интимной близости. Само его название переводится как «восьмой день — собрание». Если семь дней Суккота молитвы возносились за благополучие всех народов мира, то восьмой день посвящен исключительно связи между Творцом и народом Израиля. В этот день в синагогах начинают молиться о зимних дождях, которые в Земле Израиля являются залогом жизни и будущего урожая.
Но подлинный, осязаемый восторг наступает на следующий день — в Симхат-Тора, «Радость Торы». Годовой круг чтения Пятикнижия замыкается. В синагоге вынимают из арон а-кодеш (священного ковчега) тяжелые свитки, и происходит чудо: последний стих книги Дварим (Второзаконие) тут же сменяется первыми словами книги Берешит (Бытие). Сотворение мира начинается заново.
Центральный ритуал праздника — акафот, семикратное обнесение свитков вокруг возвышения в центре синагоги (бимы). Люди, удостоившиеся чести нести Тору, выходят в центр. Свиток весит 10–15 килограммов, и держать его на весу во время танца — это не только почетная обязанность, но и физическое усилие. Вокруг них смыкается кольцо танцующих. В руках у молящихся нет ничего, кроме Торы. Эта сцена, повторяющаяся семь раз за вечер, — ярчайшее выражение того, как еврейский народ «охватывает» свою главную книгу, а она, в свою очередь, охватывает его.
Молитва о дожде: традиции горских евреев
Особенный, суровый и мистический колорит этим дням придают традиции горских евреев. Их осенние ритуалы уходят корнями в глубокую древность и быт людей, чья жизнь напрямую зависела от милости природы. День, предшествующий Симхат-Тора, — последний день Суккота, называемый Шмини-Ацерет, в традиции горских евреев носит имя Араво. Это граница между сухим сезоном и дождливой зимой. Считалось, что именно в этот день в высших сферах выносится окончательный приговор: сколько дождей выпадет в грядущем году.
Илья Анисимов, первый ученый-этнограф из горских евреев, описывал в 1880 году этот вечер как время, когда во двор синагоги приносили охапки веток ивы или тополя. Каждый из присутствующих вязал из них пучок — для себя и для тех, кто не смог прийти. Эти ветви (аравот) держали вертикально и размахивали ими до тех пор, пока не опадал последний лист. Это была не просто мольба о дожде, но и символическое очищение. В Красной Слободе (поселение горских евреев в городе Губа, Азербайджан) мужчины с силой били этими ветвями об пол синагоги, «выбивая» нечистые силы.
Затем эти мокрые, поредевшие ветви уносили домой и водружали над воротами. Они висели там полгода, до кануна Песаха, чтобы сгореть вместе с хамецом (квасным хлебом), который уничтожается перед праздником Исхода. Этот цикл — от мольбы о дожде до уничтожения старого, кислого хлеба — замыкал природный и духовный год.
Следующая ночь, Ошана Раба, у горских евреев была временем, когда решается судьба. Согласно учениям каббалистов, Судный день (Йом-Кипур) лишь фиксирует приговор, но в Ошана Раба «последние записки выносят из дома Царя», и решение приводится в исполнение. В общинах Азербайджана в этот вечер собирались в синагоге, зажигая свечи в память об умерших бездетными, и читали Тору до самого утра. А утро начиналось с сурового обряда очищения: раввин символически ударял по спине каждого пришедшего сорок раз кнутом из ослиной кожи, смывая грехи за символическую плату в 5 копеек. Женщины же в это время выходили на берег реки, чтобы загадать желание наступающему году.
От культа к национальной гордости
В традиции горских евреев Симхат-Тора долгое время не выделялся как отдельный праздник. Однако под влиянием других общин этот день стал отмечаться с невероятным размахом. В советское время Симхат-Тора приобрел совершенно новое, светское звучание. Для сотен тысяч ассимилированных евреев, которые не знали языка и не держали в руках молитвенник, этот день стал главным национальным фестивалем. У Хоральной синагоги на улице Архипова в Москве (ныне Большой Спасоглинищевский переулок) 1980-х собирался своего рода «еврейский Вудсток».
Люди, многие из которых впервые видели синагогу изнутри, приходили не столько молиться, сколько заявить о своем праве на идентичность. Для молодежи это было место встречи, где можно было найти спутника жизни или договориться о вызове из Израиля для эмиграции. Власти смотрели на это сквозь пальцы, не в силах запретить чистую, неагрессивную радость тысяч людей.
Сегодня, когда бы и где бы ни праздновали Шмини-Ацерет и Симхат-Тора — в тихом дворе синагоги в Иерусалиме, в заснеженном российском городе или в шумном квартале Нью-Йорка, — суть остается прежней. Это праздник цикличности. Завершая чтение, мы немедленно возвращаемся к началу, подтверждая, что традиция не имеет конца. А ветви ивы, которые когда-то мели полы синагог в предгорьях Кавказа, напоминают о том, что радость о Торе всегда соседствует с глубокой, почти осязаемой связью с землей, временами года и судьбой.
Дзен
Новости
Telegram
