Нынешний конфликт уже превысил по продолжительности прошлогоднюю 12-дневную войну Ирана и Израиля, которая в июне 2025 года завершилась хрупким перемирием, заключенным при посредничестве США. Тогда, на 12-й день эскалации, стороны остановили интенсивные бомбардировки, оставив пространство для дипломатических маневров.
Спустя две недели после начала ударов в конце февраля, ни о каком перемирии речь не идет. То, что начиналось как продолжение прошлогоднего противостояния, быстро переросло в конфликт принципиально иного масштаба - с новыми стратегическими целями, расширенной географией боевых действий и тяжелыми экономическими последствиями для всего мира.
Что происходит с нефтью?
Реакция глобальных рынков на войну в Иране была ожидаемо резкой. Нефть марки Brent подскочила в цене более чем на 35% по сравнению с довоенным уровнем. К 13 марта цены колебались около отметки $100 за баррель, хотя ранее в ходе конфликта они взлетали до $119, а затем падали ниже $80 на фоне противоречивых заявлений.
В ответ на кризис Международное энергетическое агентство (МЭА) объявило о крупнейшем в истории высвобождении чрезвычайных резервов - 400 млн баррелей. Однако очевидна ограниченность этой меры. Во-первых, сама по себе интервенция была уже учтена рынком, что и вызвало временное падение цен. Во-вторых, темпы высвобождения ограничены: по оценкам JPMorgan, страны-члены МЭА способны увеличить предложение максимум на 1,2 млн баррелей в день - лишь малую долю от ежедневного объема, проходившего через Ормузский пролив.
Кроме того, после 12 дней войны глобальный дефицит нефти уже превысил 200 млн баррелей - более половины от того объема, который планирует высвободить МЭА. Если конфликт не прекратится в ближайшее время, эффект от стратегических резервов иссякнет, и цены могут двинуться к $150, а при пессимистичном сценарии - и к $200 за баррель. История показывает, что за каждым значительным скачком цен на нефть следовала глобальная рецессия, как это было в 1973, 1978 и 2008 годах.
Рост цен на нефть автоматически ведет к удорожанию жизни в целом, поскольку между ценами на энергоносители и стоимостью продовольствия существует прямая связь. Нефть и газ влияют на каждый этап пищевой цепочки: от производства удобрений (на основе природного газа) до транспортировки готовых продуктов грузовиками. В странах с низким доходом, где население тратит большую часть заработка на еду и импортирует зерно, рост цен на топливо может быстро привести к дефициту продовольствия.
Кроме того, нефть и газ являются сырьем для тысяч повседневных товаров. Из них производят пластик (от бутылок до медицинских шприцев), синтетические ткани (полиэстер, нейлон), косметику (вазелин, губную помаду) и бытовую химию (стиральные порошки, краски). Таким образом, перебои на нефтяном рынке неизбежно приведет к удорожанию широкого спектра потребительских товаров.
Что происходит с ценами на бензин?
Война ударила по карману автомобилистов практически по всему миру. По данным платформы Global Petrol Prices, отслеживающей розничные цены в 150 странах, как минимум 85 государств сообщили о повышении цен на бензин после 28 февраля. Лидером стала Камбоджа с ростом почти на 68% (с $1,11 до $1,32 за литр 95-октанового бензина). Вьетнам занял второе место с 50-процентным ростом, за ним следуют Нигерия (35%), Лаос (33%) и Канада (28%). В США, где галлон обычного бензина стоил в феврале $2,94, к 12 марта цена выросла до $3,58 - скачок на 20%.
Особенно уязвимыми оказались азиатские страны. Япония, импортирующая 95% нефти из Персидского залива, и Южная Корея (70% импорта) были вынуждены вводить чрезвычайные меры. Токио распорядился подготовить к выпуску стратегические резервы, а Сеул впервые за 30 лет ввел предельные цены на бензин и дизель. В Южной Азии, где финансовые буферы и резервы меньше, последствия оказались еще острее. Бангладеш закрыл все государственные и частные университеты для экономии энергии. В Пакистане государственные учреждения перешли на четырехдневную рабочую неделю, школы закрыты, а для служащих введена частичная удаленка.
Во сколько обходится война США с Ираном?
Финансовые затраты на кампанию стали предметом острых дискуссий в Вашингтоне. По данным, озвученным на закрытом брифинге для сенаторов, первые шесть дней войны обошлись США минимум в $11,3 млрд. Эта цифра не включает полную стоимость конфликта, но была предоставлена законодателям, требовавшим большей прозрачности.
Оценки ежедневных расходов разнятся. Два источника в Конгрессе сообщили, что война стоит около $1 млрд в день. Однако республиканцы в частном порядке выражают опасения, что Пентагон тратит уже почти $2 млрд ежедневно, как сообщает Politico. Аналитики Центра стратегических и международных исследований подсчитали, что только за первые 100 часов операции было израсходовано $3,7 млрд, причем большая часть этой суммы - $3,5 млрд - не была заложена в бюджет. Основные траты пришлись на боеприпасы: за первые два дня ударов было использовано вооружений на $5,6 млрд.
Ожидается, что администрация Дональда Трампа вскоре направит в Конгресс запрос на дополнительное финансирование. По разным данным, речь может идти о сумме в $50 млрд. Эти средства потребуются на пополнение запасов ракет Tomahawk, Patriot, перехватчиков THAAD, а также на замену поврежденной и изношенной техники. При этом, по мнению экспертов, главным ограничением для США являются не деньги, а запасы перехватчиков: даже при огромных финансовых ресурсах производство новых ракет требует времени, и в условиях интенсивных боевых действий их дефицит может стать критическим.
Как войну с Ираном воспринимают в Вашингтоне?
Внутри США конфликт вызвал ожесточенные политические дебаты. Демократы в Сенате требуют публичных слушаний, заявляя, что администрация не объяснила ни причин вступления в войну, ни ее целей, ни предполагаемой продолжительности. После серии закрытых брифингов сенатор Крис Мерфи охарактеризовал стратегию как "совершенно бессвязную". Другой сенатор Ричард Блюменталь отметил, что "никакого конечного плана не просматривается", а противоречивые заявления Трампа (то "почти закончено", то "только началось") лишь добавляют путаницы. Сенатор Элизабет Уоррен акцентировала внимание на социальной цене войны: миллиард долларов в день тратится на бомбардировки, в то время как 15 млн американцев остались без медицинской страховки. Демократы также выражают беспокойство по поводу возможной наземной операции, которая, по их мнению, подвергнет опасности американских военнослужащих.
Республиканцы в целом поддерживают курс президента, но не без исключений. Нэнси Мейс из Южной Каролины публично заявила, что не хочет отправлять "сыновей и дочерей" штата на войну с Ираном. Рэнд Пол раскритиковал администрацию за ежедневную смену риторики и обоснований для войны. Он назвал конфликт "войной по выбору" и напомнил, что десятилетиями звучали предупреждения о якобы неминуемой ядерной угрозе со стороны Ирана, которые так и не материализовались.
Ключевой юридический аспект спора - пределы президентских полномочий. Конституция США относит право объявлять войну к ведению Конгресса. Однако президенты часто обходят это требование, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства. Действующий закон (Резолюция о военных полномочиях) позволяет президенту использовать войска до 60 дней без одобрения Конгресса. Администрация Трампа оправдывает удары 28 февраля как ответ на "неминуемую угрозу". Однако критики указывают, что до начала войны сами разведывательные службы США не имели доказательств такой угрозы.
Будет ли наземная операция США в Иране?
Правительство США не подтверждало, будут ли американские солдаты развернуты в Иране, но официальные лица также не исключали такой возможности. Министр обороны Пит Хегсет заявил на этой неделе, что США "готовы зайти так далеко, как потребуется", и Вашингтон обеспечит, чтобы "ядерные амбиции Ирана никогда не были достигнуты". Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт сообщила на прошлой неделе, что наземные операции "не являются частью плана прямо сейчас", но Трамп оставляет этот вариант открытым.
Выступление госсекретаря Марко Рубио в Конгрессе на прошлой неделе дало некоторые подсказки относительно того, зачем могут понадобиться наземные силы. Рубио заявил, что США необходимо физически обезопасить ядерные материалы в Иране. Его заявление прозвучало примерно в то же время, когда стало известно, что Трамп провел переговоры с иранскими курдскими повстанческими группами, базирующимися в Ираке вдоль границы с Ираном. Хотя неизвестно, что обсуждалось, аналитики предположили, что это может быть связано с попытками США использовать курдские вооруженные силы в качестве прокси на земле.
Иран в четыре раза больше Ирака и отличается сложным горным рельефом. Таким образом, для полноценной наземной операции США потребовалось бы не менее одного миллиона военнослужащих, обученных для действий в пустынной и горной местности. Но точечные миссии по вывозу ядерных материалов из Ирана задействовали бы гораздо меньше солдат для снижения риска - с участием небольших подразделений, нацеленных на конкретные объекты, потенциально поддерживаемых силами быстрого развертывания. Источники Axios передавали, что США и Израиль уже обсуждали вероятность оправки спецназа в Иран для захвата ядерных материалов.
Остров Харк, через который проходит большая часть иранского нефтяного экспорта, также может стать целью. По оценкам, до 90% нефтяной торговли режима проходит через терминал на этом острове. Захват этого острова позволил бы американцам практически остановить поступление нефтяных доходов в иранский бюджет. Но единственное преимущество в таких операциях - внезапность, а из-за работы разведки это трудновыполнимо, поэтому такой сценарий маловероятен. При этом большинство американцев выступают против развертывания войск США в Иране. Согласно недавнему опросу Квиннипэкского университета, около 74% респондентов были против.
Дзен
Новости
Telegram
