Одним из мест, запланированных для посещения Фадеевым в ходе инспекционной поездки, стало поселение Божий промысел, расположенное при впадении Куры в Каспийское море, на расстоянии 20 верст от устья реки. Поселок служил центром казенных рыбных промыслов на Каспийском море. Эти промыслы составляли главную и значительную часть оброчных доходов государства в этом регионе. Однако с 1847 года они были сданы в аренду частным лицам.
По признанию Фадеева, подобная мера носила вынужденный характер – рыба, икра и шампанское предлагались в изобилии, но казне пользы от казенного управления — как и всегда — выходило маловато. Чистого дохода с этих промыслов в то время получалось только около ста тысяч рублей, и то со значительными недоимками; ныне же, при отдаче их в откупное содержание, получается дохода более трехсот тысяч ежегодно». Чиновник постоянно рассуждает в своих воспоминаниях о соотношении выгоды между казенным и частным управлением. Часто это сравнение не в пользу государственной опеки. Однако не следует забывать и о том, что арендаторы мало заботились о вещах, не связанных напрямую с получением дохода, а потому, к примеру, церковь и прилегающая к ней территория поселения, лишившись государственного внимания, в скорости пришла в упадок. Частным владельцам было не до попечения духовной жизни.
Далее путь лежал в сторону пограничной Ленкорани, где также проживали раскольники, составляющие отдельный квартал от местного населения. Удивление чиновников вызвали тигры и барсы в окрестных лесах. Впрочем, недоумение рассеялось, когда стало ясно, что эти хищники не знают границ и забегают в регион из Персии.
К сожалению, Фадеев не оставил подробного описания губернского города Баку, в котором также пробыл сравнительно недолго, отметив только, «красивый вид, как азиатского города, со своими стенами, башнями и развалинами ханского дворца, коего древность постройки, остатки стен и резьба очень замечательны».
Запутанность и недостаточная эффективность хозяйственного положения закавказского региона особенно рельефно проявлялась в ситуации вокруг курортного места Боржоми. Вокруг этой прекрасной земли шли бесконечные тяжбы между казной и князьями Авалишвили. Ситуация усугублялась тем, что окрестности Боржоми были районом лесозаготовок — лес отличного качества сплавляли вниз по Куре для продажи в Тифлисе.
В споре между государством и частными владельцами никто не хотел уступать. В итоге, спустя несколько лет, казна стала выплачивать князьям ежегодную ренту, хотя изначально их статус определялся функцией управляющих, а не владельцев. И такие случаи были не единичны. Край был исключительно богат, но его потенциал использовался не рационально, права на землю и лес были крайне запутаны, любые сделки можно было оспорить при желании.
К тому же переселенческая политика правительства оказалась не слишком удачной. Пришлые малороссы не прижились в этом регионе, неудачей завершилось переселение нескольких греческих семей. В итоге прочно осели только торговцы армяне. Ситуация стала меняться, когда наместник князь Михаил Воронцов сделал Боржоми своей летней резиденцией и обустроил ее новыми парками. Это обстоятельство привело Фадеева к умозаключению, что в общеполезных учреждениях Закавказского края: «или ничего не делается, или не так, как бы надлежало. Нельзя сомневаться в добрых намерениях главных начальников края — они святы, но исполнители супостаты».
Однако корни проблем были вовсе не в том, что генеральные планы Наместника исполнялись плохо или вовсе оставались только на бумаге. Закавказье – регион из разных территорий (Восточная Грузия, ханства Азербайджана, Армения) со сложным культурным кодом, историческими и религиозными особенностями. Как отмечают российские историки, у многих народов сохранялись сильные местные традиции самоуправления и общинные порядки, которые вступали в противоречие с унифицированной имперской моделью. Стремление адаптировать эту сложно сконструированную систему к принципам имперского управления требовало на практике проведения гибкой и осторожной политики. А для ее реализации нужны были соответствующие средства и кадры, понимающие местную специфику. Привлечение в управленческие структуры представителей местных элит далеко не всегда давало позитивный результат. Особенно эта проблема ощущалась в Грузии, где налицо была острая нехватка подготовленных специалистов в таких сферах, как финансы, экономика или военное дело.
Поэтому стратегические сюжеты решались в привычном для николаевской эпохи ключе – через концентрацию власти в руках доверенного регионального начальника. Именно такие полномочия получил в Закавказье князь Воронцов, который с 1844 года совмещал гражданскую и военную власть: он был и главой администрации, и главнокомандующим Кавказским корпусом. Большинство вопросов он решал, непосредственно обращаясь к императору, в обход министров.
К примеру, даже относительно технический вопрос об улучшении существующих и проектирования новых водопроводов в регионе требовал личного вмешательства князя-наместника.
Но и в этом случае, как отмечает Фадеев, «предприятие, так же, как и многие другие полезные для края, имело доселе мало успеха, как по неопытности инженер-гидравликов и по недостатку денежных средств, так и по отрасти наших администраторов хвататься за новые предприятия, не окончив начатых, и без внимательного соображения о средствах к тому».
Возвращаясь к теме русских сектантов-переселенцев в Закавказье, Фадеев отмечает, что за 15 лет их численность увеличилась практически в два раза: В 1847 году их было 7827 обоего пола душ: в Тифлисской губернии — 3484, в бывшей Шемахинской губернии — 4343. В 1863 году произошло не только количественное увеличение до 14 тысяч душ, но и расширение географии проживания: в Тифлисской губернии — 4561, в Бакинской губернии — 6395, в Кутаисской губернии — 1714, в Эриванской губернии — 1651. Почти 80 процентов от общего числа при этом составляли молокане и духоборы. Молокане селились преимущественно в Азербайджане и Армении, а духоборы в Грузии.
Активность переселения молокан в Закавказье была связана и с чисто религиозным фактором - среди сектантов распространились пророчества о наступлении тысячелетнего царства Христа в районе горы Арарат. Отметим, что и в современной Армении сохраняются молоканские села Фиолетово и Лермонтово. Также существует молоканская община в Ереване.
Что же касается Грузии, то село Гореловка в высокогорном регионе Джавахетии на юге Грузии — единственное место, где еще сохранилась община духоборов, но её численность чуть более ста человек.
Окончание следует.
Дзен
Новости
Telegram
