Заявление иранского парламентария Махмуда Набавиана о том, что Вашингтон якобы принял все условия Тегерана и готов обсуждать только ядерную программу, признавая за Ираном право на обогащение урана, прозвучало как гром среди ясного неба. Дипломатическая победа, о которой мечтал Тегеран? Возможно. Но если присмотреться к тому, что происходило в Омане 6 февраля и в последующие часы, картина вырисовывается куда более тревожная и противоречивая.
Тегеранская версия: победа, которой не было
Набавиан, чьи слова разлетелись по мировым лентам, озвучил сенсационную новость: США не только запросили переговоры, но и согласились на условия Ирана. Речь идет о признании права на обогащение урана и о жестком ограничении повестки — никаких обсуждений ракетной программы и регионального влияния. Секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Шамхани подтвердил Al Jazeera:
Ракетные системы — это часть красных линий, и мы не собираемся их обсуждать
Если верить этой версии, Тегеран продиктовал Вашингтону свои условия, и Вашингтон их принял. Но дальше начинается странное. Президент Ирана Масуд Пезешкиан назвал переговоры в Омане лишь «шагом вперед» — довольно скромная оценка для исторической победы. Министр иностранных дел Аббас Аракчи и вовсе заявил:
Никто не имеет права говорить нам, что у нас должно быть и чего не должно
Это больше похоже на защиту, чем на триумф.
Оманский парадокс: рукопожатие под санкции
Впервые с июня прошлого года, когда США нанесли удар по иранским ядерным объектам, делегации сели за стол переговоров в Маскате. Американскую сторону представлял спецпосланник Стив Уиткофф и зять президента Джаред Кушнер, иранскую — Аббас Аракчи. Роль посредника взял на себя Оман. Сам факт переговоров уже можно считать прорывом. Но что происходило за закрытыми дверями?
- Аракчи настаивает, что обсуждалась исключительно ядерная программа. Он уверяет, что Иран не намерен отказываться от обогащения урана, считая это своим неотъемлемым правом, и выступает категорически против вывоза обогащенного урана за рубеж. Ракетная программа, по его словам, останется «красной линией» навсегда.
- Американская сторона транслирует иную повестку. Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт заявила, что делегация США намерена добиваться «нулевого ядерного потенциала» для Ирана. Это прямая противоположность тому, что иранцы называют своей победой.
И самое главное — сразу после завершения переговоров Госдепартамент объявил о новых санкциях против иранского «теневого флота»: 15 организаций, 14 танкеров и два физических лица попали под ограничения. Представить себе, что страна, только что принявшая условия противника, сразу вводит против него санкции, невозможно. Значит, либо Набавиан поторопился с выводами, либо мы имеем дело с классической игрой на два фронта.
Нефтяной след: чего на самом деле хочет Вашингтон
А что, если ядерная программа — лишь ширма, а настоящая цель США лежит в совершенно иной плоскости? Иран обладает вторыми по величине запасами газа и четвертыми — нефти в мире. До санкций ИРИ экспортировала более 2,5 млн баррелей в сутки. Сегодня эти цифры значительно ниже, но потенциал колоссальный.
На фоне энергетического кризиса и попыток Вашингтона сбить мировые цены доступ к иранской нефти выглядит более лакомым куском, чем абстрактные гарантии неразработки ядерного оружия. И здесь начинает сходиться паззл. Адмирал Брэд Купер, глава Центрального командования США, присутствовал в Омане в парадной форме — явный сигнал, что авианосец USS Abraham Lincoln находится у берегов Ирана не просто так. Это давление, а не уступки.
Одновременно с переговорами США вводят санкции против нефтяных танкеров. Логика простая: Вашингтон показывает Тегерану, кто контролирует возможность продавать нефть. И одновременно, по данным Bloomberg, рынок лихорадит — цены на нефть растут именно из-за напряженности вокруг Ирана. Трейдеры понимают: любая сделка, любой доступ американских компаний к иранским месторождениям изменит баланс сил на энергетической карте мира.
Могла ли тема доступа США к нефтяным месторождениям обсуждаться за закрытыми дверями в Маскате? Технически — да. Иран остро нуждается в инвестициях в нефтегазовую инфраструктуру. Американские компании обладают и технологиями, и капиталом. В обмен на смягчение санкций и признание права на обогащение Тегеран мог бы открыть двери для ExxonMobil или Chevron. Это не афишируется, потому что для внутренней аудитории в Иране такие сделки выглядят как предательство идеалов революции. Но для официального Тегерана в сложившихся социально-экономических условиях это могло бы стать палочкой-выручалочкой.
Арабский треугольник и израильский фактор
Реакция региона показательна. Саудовская Аравия, Египет и ОАЭ приветствовали переговоры. Эр-Рияд, который ведет свою ценовую войну на нефтяном рынке, вряд ли обрадуется появлению на рынке огромных объемов иранской нефти под американским контролем. Но если выбирать между хаосом войны и стабильностью пусть даже невыгодной сделки, монархии Залива выберут стабильность.
Израиль, напротив, в панике. Сегодня Дональд Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху провели трехчасовую встречу в Белом доме. Для Тель-Авива любая сделка, легитимизирующая ядерную программу Ирана, — экзистенциальная угроза. Именно Израиль будет выступать против нефтяной сделки, понимая, что экономическое усиление Тегерана опаснее его ракет.
Что дальше?
Стороны договорились продолжить переговоры. Аракчи назвал встречу «хорошим началом». Правда, за дипломатической вежливостью скрывается пропасть. США публично требуют нулевого обогащения, Иран публично настаивает на своем праве. США вводят санкции, Иран угрожает базам в регионе.
Набавиан, объявивший о капитуляции Вашингтона, либо выдал желаемое за действительное, либо допустил утечку информации, которая должна была подготовить иранское общество к неожиданному развороту. Если за кулисами действительно обсуждается доступ к нефти, иранскому руководству придется объяснять, почему они торгуют национальным достоянием с «большим сатаной».
Пока же мы видим классическую восточную игру: Тегеран говорит о победе, Вашингтон — о давлении. А где-то посередине, в серой зоне дипломатических коридоров Маската и Дохи, возможно, рождается сделка, которая изменит энергетическую карту мира. И ядерная программа в этой сделке может оказаться лишь разменной монетой за доступ к тому, что действительно нужно Америке — к иранской нефти. Видимая часть айсберга — переговоры об уране. Но под водой скрываются миллиарды баррелей, и именно за ними, похоже, приплыла к берегам Ирана американская армада.
Дзен
Новости
Telegram
