Статистика кризиса
Всего за один месяц, с августа по сентябрь 2025 года, инфляция подскочила с 42,4% до 45,3%. Ежемесячный рост потребительских цен ускорился — с 2,9% в августе до 3,8% в сентябре. Цены растут все быстрее.
Наиболее сильно инфляция ударила по базовым потребностям людей. Продовольственная инфляция в сентябре достигла шокирующих 57,9% в годовом исчислении. Резко подорожали такие основные продукты питания: рыба, морепродукты, овощи и бобовые установили абсолютные рекорды роста цен за много лет.
Структура потребительских расходов в Иране помогает понять, почему этот рост так болезнен для граждан. Почти треть (29%) бюджета среднего иранца уходит на жилье, коммунальные услуги и топливо, а еще 28,5% — на продукты. Когда цены на эти категории товаров стремительно растут, альтернатив для экономии практически не остается.
Почему инфляция стала хронической болезнью иранской экономики?
Анализируя причины кризиса, можно выделить несколько ключевых факторов.
Санкции
Наиболее значимым внешним фактором стало восстановление санкций ООН в сентябре 2025 года. Механизм возвращения санкций был запущен Великобританией, Францией и Германией под формальным предлогом несоблюдения Ираном ядерной сделки. Хотя Россия и Китай — традиционные союзники Тегерана — пытались заблокировать это решение в Совете Безопасности ООН, их усилия не увенчались успехом.
Санкции действуют как экономическая блокада, ограничивая доступ Ирана к мировым рынкам и финансовым системам. Результатом становится дефицит товаров, особенно импортных, что неизбежно толкает цены вверх. Кроме того, ограничения на экспорт нефти — основного источника доходов страны — лишают правительство средств, которые могли бы стабилизировать экономику.
Внутренняя экономическая политика
Второй причиной инфляции стало увеличение объема денег в обращении. В Иране активно печатают деньги для покрытия государственных расходов. Когда правительство не может сбалансировать доходы и расходы, оно часто прибегает к эмиссии денег, что приводит к их обесцениванию. Этот процесс усугубляется, когда значительные сбережения населения покидают банковскую систему и устремляются на рынок, увеличивая денежную массу в обращении. Иранцы, помнящие гиперинфляцию 1995 года, когда цены выросли на рекордные 59,02%, не доверяют национальной валюте и стараются конвертировать свои сбережения в доллары, евро или золото.
Структурные проблемы экономики
Иранская экономика десятилетиями страдает от структурных дисбалансов. Несмотря на попытки диверсификации, страна по-прежнему сильно зависит от нефти и газа, которые составляют более 70% экспортных доходов. Когда этот источник иссякает из-за санкций, вся экономическая система оказывается под ударом.
Попытки развития ненефтяных отраслей, включая сельское хозяйство, производство и туризм, пока не принесли достаточных результатов, чтобы компенсировать потери от санкций в энергетическом секторе. Бюрократические барьеры и сложная нормативная база дополнительно затрудняют ведение бизнеса для иностранных и местных инвесторов.
Как инфляция меняет жизнь людей?
Рост цен сильнее всего бьет по наиболее уязвимым слоям населения — бедным и среднему классу. Особенно показателен пример с образованием. В сентябре цены в этой сфере выросли на беспрецедентные 23% всего за один месяц. Для семей с детьми школьного возраста это стало шоком. Если в прошлом году школьные принадлежности для двух детей обходились примерно в миллион туманов, то в этом году та же покупка требует уже 3-4 миллиона. Многие семьи вынуждены отказываться от качественного образования или искать альтернативы.
Аналогичная ситуация наблюдается в сфере здравоохранения, где годовой рост цен достиг 47,8%, и в пищевой промышленности, где стоимость хлеба и зерновых выросла на 98,1% за год. Базовые продукты питания становятся роскошью для беднейших слоев населения.
Есть ли свет в конце туннеля?
Прогнозы экономистов на ближайшие годы осторожны, но не безнадежны. Ожидается, что к концу 2025 года инфляция снизится до 39%. В долгосрочной перспективе аналитики предсказывают дальнейшее замедление роста цен — до 20% в 2026 году и 17% в 2027 году. Однако даже в этом случае инфляция останется значительно выше показателей 2-5%, характерных для стабильных экономик.
Ключевым фактором стабилизации станет способность Ирана адаптироваться к новым условиям. «Восточная» политика Тегерана, направленная на укрепление связей с Россией и Китаем, может частично смягчить последствия санкций. Уже сейчас Иран становится полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества и группы БРИКС, что открывает новые возможности для экономического сотрудничества в обход западных ограничений.
Однако, как отмечают эксперты, абсолютный прагматизм остается главным двигателем международной политики. Тот же Пекин не стремятся к идеологическому союзу с Ираном или к безоговорочной поддержке, а сотрудничает, когда это соответствует его экономическим и геополитическим интересам.
Выживание вопреки всему
Экономический кризис в Иране —сложный феномен, корни которого уходят в международную политику, внутренние структурные проблемы и исторические особенности развития. Санкции были бы не так эффективны, если бы не внутренние слабости иранской экономики: зависимость от нефти, слабая денежно-кредитная политика и бюрократические барьеры.
Однако, как отмечают аналитики, «иранское общество, хотя и имеет больную экономическую структуру, благодаря переплетению социальных сетей, поведенческих предубеждений и институциональной адаптации все еще защищено от полного краха». Эта устойчивость коренится не в осознанной политике, а в защитных реакциях, коллективном опыте и исторических традициях.
Как долго может продолжаться эта ситуация? Если структурные реформы не будут проведены, каждое новое потрясение может нанести непоправимый социальный, моральный и экономический ущерб. Будущее Ирана зависит не только от снятия санкций, но и от внутренних преобразований, которые позволят создать диверсифицированную и устойчивую экономику.