Вестник Кавказа

Чингиз Гусейнов и его «Фатальный Фатали»

К 200-летию со дня рождения Мирзы Фатали Ахундова писатель Чингиз Гусейнов презентовал свой роман «Фатальный Фатали» – книгу о месте инородца в империи. Время действия – XIX век, место действия – Кавказ, Россия, Западная Европа, Оттоманская и Персидская империи. Русский офицер тюркского происхождения и азербайджанский писатель Мирза-Фатали Ахундов наблюдает за противостоянием трех империй на Кавказе. 

«Когда я писал этот роман, а я начал его писать в конце 1970-х, - говорит Гусейнов, - было чувство, что придет время, когда эту фигуру вскоре будут «склонять», как в хорошем, так и в негативном смысле. Это время пришло. Парадоксальная ситуация: с одной стороны, это величайший деятель культуры, можно даже сказать, что родоначальник азербайджанского реалистического народного языка (потому что его пьесы написаны на народном азербайджанском языке), с другой стороны – философ. Он многие годы работал в канцелярии наместника Кавказа, дослужился до чина полковника и ратовал за союз с Россией, понимая, что благо Азербайджана – в союзе с Россией, а не с Ираном. Это его «пророчество» и сегодня действует - мы сегодня видим, как благодаря этому, через революции, через Февраль, через Октябрь, через 1991 год, Азербайджан обрел независимость. В мире около 6000 этносов, и даже есть даже более многочисленные, чем азербайджанцы. Но Азербайджан имеет свое государство, и это благодаря тому, что когда-то он был включен в сферу Российской империи. Тут есть много и положительного, и отрицательного, мы все понимаем, и Ахундов это понимал.
Сегодня к Ахундову отношение неоднозначное. В советские годы эта фигура подавалась как прогрессивная, во всем положительная, а я его нарисовал, как трагическую фигуру, потому что в его жизни и деятельности были моменты, связанные с его эпохой. Он иногда делал не то, что хотел. Иногда то, что он делал, было не в пользу Азербайджана. Он был атеистом, а в XIX веке быть атеистом… Я тоже долгие годы считал себя атеистом, я даже потрясался его атеизму, потому что Салман Рушди, которого за это преследовали – мальчишка по сравнению с Ахундовым, потому что он ниспровергал… Но он ниспровергал не религии, он ниспровергал, как я сегодня понимаю, интерпретации религий. Потому что между интерпретацией религии и собственно религией - огромная разница. Многие беды ислама проистекают из-за ложной интерпретации Корана. Коран – величайшая книга, но если его ложно интерпретировать, то получается совсем другая книга. В советские годы подчеркивали, что он против ислама, но на самом деле он был атеистом, под влиянием французских утопистов-энциклопедистов. За что его еще ругают? За то, что он предлагал реформу арабского алфавита. Но тут его тоже немножко примитивно судят. Как и в советские годы все делили на «черное» и «белое», так и сегодня, только еще в худших формах, чем в советское время».

Говоря о творчестве Гусейнова, представитель Всемирного азербайджанского конгресса Манаф Агаев, подчеркнул, что «центральное место в писательской, научно-исследовательской и журналистской деятельности академика Чингиза Гусейнова всегда занимали и продолжают занимать вопросы, которые занимают людей, находящихся в постоянном поиске правды. Он щедро делится своими оригинальными идеями с читателями, приглашая их к совместному решению сложных проблем бытия. Его книги привлекают не только своей глубиной и правдивостью, но и прекрасной литературной формой, что сокращает путь писателю к сердцам читателей. Великолепен язык его произведений. В этом легко убедиться, читая газету «Азербайджанский Конгресс», на страницах которой регулярно публикуются статьи, критические заметки и эссе, принадлежащие его перу.
Один из крупнейших писателей нашего народа Чингиз Гусейнов начинал свою творческую судьбу с поэзии. Многих тогда поражала какая-то удивительная по глубине, не сообразующаяся с ранним возрастом автора народная мудрость. Постижение современной жизни начиналось у него с верности дедовским традициям и любви к отчему дому, где он впервые почувствовал красоту родной земли и красоту простого человека. Высокая моральная ответственность перед людьми и перед будущим останутся в нем навсегда. Все его творчество подтверждает истину о том, что большой талант, как только у него окрепнут крылья, неизбежно покидает национальные границы и вылетает на простор общечеловеческой культуры. Уже самые первые произведения Чингиза Гасановича привлекали внимание читателей своим глубоким психологизмом и лиризмом не только в родном Азербайджане, но и на просторах всего Советского Союза. Затем, от повести к повести, от книги к книге на глазах почитателей рос красивый его талант. Доходя до сердец и умов любителей настоящей литературы. Его искрящийся талант и большой жизненный опыт дали нам прекрасного писателя, который в трудный переломный момент в истории нашего народа укрепил нас путем честного служения родной земле и преданности Азербайджану и России. Удивительно интеллигентный человек, он для нас является своеобразным символом величия и таланта азербайджанского народа, его духовности и культуры. При всей своей занятости, он, член центрального совета Всероссийского азербайджанского конгресса, активно участвует в общественной жизни и достойно пропагандирует литературу своего народа в России и мире, способствует единению наших соотечественников, укреплению дружбы и сотрудничества между народами Азербайджана и России».

Комментируя актуальность исследования Гусейнова, доктор филологии Института мировой литературы Казбек Султанов, скалал: «Есть фигуры в мировой литературе, у нас на Кавказе, которые всегда актуальны, они всегда с нами и, более того, впереди нас. Ахундов из этого ряда мощных фигур. Это, конечно, очень важное для азербайджанцев имя, но фигура эта, безусловно, общекавказского масштаба. Я порылся по каким-то работам в архиве, так вот в Дагестане на кумыкском языке очень много откликов про Ахундова как драматурга и общественного деятеля, я уж не говорю о его службе в наместничестве. Если вернуться к книге об Ахундове – это значит вернуться к ее автору. Я просто не могу пройти мимо этого. Если выделить самую сущность многолетней чтения и переосмысления текстов Чингиза Гасановича, я могу сказать, что есть писатели, однажды найденные для нации. Что-то удачно открытое, делающее имя, делающее заметным, но потом, как бы не менялся жанр, темы, названия, герои, остается узнаваемость. Как остывавшая лава – вначале она идет, но потом застывает, хотя книги продолжают выходить. А есть писатели, постоянно расширяющие свой горизонт. Даже не говоря о национальной привязанности его творчества (конечно, он азербайджанский писатель), Чингиз Гасанович сегодня самый динамичный писатель в творческом плане. Каждый новый текст, каждый новый роман – это ключ, который ты должен найти. Он настолько непредсказуемый, настолько неожиданный, начиная с «Магомеда, Мамед, Мамиша», что каждый раз ты как будто с нуля начинаешь. Стилевые новации… Ни один писатель в современной литературе вот так вот не был так щедр с новациях в композиции, в структуре произведения, в семантических аспектах. Сложнейшие композиционные решения романов… Вот если роман «Семейные тайны» он очень социально-философский, связанный с больными проблемами общественной жизни, выдержанный в такой добротной реалистической манере, то если вы возьмете «Магомеда, Мамед, Мамиша» или последующие романы, то перед вами предстанет совсем другой мир. Вот казалось бы последний роман о пророке Мухаммеде – сложнейшая тема, неожиданная для всех его читателей. Но эта тема, ее атмосфера вообще требует затворничества, даже на долгие годы. В жизни пророка нет мелочей, каждая тонкость, каждая деталь… не дай Бог ошибиться, быть неточным, а то это вызовет понятно какую реакцию. Так вот он безупречно решил эту задачу. Это писатель никогда не останавливающийся. Я считаю, что это редкий случай в литературе, он не эксплуатирует свои предыдущие находки».

Марат Каландаров, президент международной ассоциации писателей и публицистов (Латвия) вручил Гусейнову грамоту Евросоюза и рассказал: «Издания, которые мы выпускаем и в Риге, и в Париже, распространяются в 40 странах мира. Их покупают в магазинах, их читают, и много писем идет к нам от читателей, начиная от Новой Зеландии и кончая Канадой. Наша редакция получила много писем, в которых читатели из самых разных стран задавали нам такой вопрос: «Скажите, пожалуйста, вы можете через свои издания рассказать об этой азербайджано-армянская трагедии и ответить на вопрос, кто же виновен в этом?». В Европе я хороших писателей не нашел, потому что читатели требовали следующее: должен на этот вопрос ответить не общественный деятель и не журналист, который работает на определенную редакцию, а должен ответить нейтральный писатель. В Европе я таких писателей не нашел. Я приехал в Москву и попросил своего друга назвать фамилию писателя, который сможет что-то написать для нашего журнала на эту тему. Так мы оказались в гостеприимном доме Чингиза Гасановича. Мы целый вечер провели в разговорах на разные темы. И в конце я сказал: «Мне нужен материал по вашей, азербайджанской точке зрения на эту тему. Попытайтесь что-нибудь написать!» Я думал, что он будет писать очень долго, потому что это страшная тема, но потом наша редакция получила материал. Когда я прочитал этот материал (а я являюсь как раз главным редактором газеты «Писатель и мир»), сразу написал «в набор», запускаем в работу. Вышел наш журнал, и мы получили отклики со всего мира. Посол Армении во Франции разыскал меня и сказал, чтобы мы дали слово и армянскому писателю. Прошло какое-то время, и я получил материал армянского писателя. Когда я сравнил эти два материала, получилось что-то не очень совместимое с точки зрения литературы. Азербайджанский автор в этом материале предстал как интеллигентный человек и прекрасный литератор. В то же время материале армянского автора «игра шла в одни ворота», это была желчь и злоба и, конечно, никакой интеллигентности я там не нашел. Поэтому, как я говорил, азербайджанского писателя мы опубликовали и в журнале, и в газете, а творчество армянского писателя до сих пор лежит у нас в портфеле. Прошло уже много месяцев, потому что в таком виде и с такой желчью отвечать нельзя. Надо быть литератором, надо быть писателем, надо быть литератором, и надо быть интеллигентным, думающим человеком, каким является ваш соотечественник. Реакция была большая, особенно в Евросоюзе (а кроме того, что я возглавляю Всемирную писательскую организацию, я еще и являюсь вице-президентом Европейской унии культур и искусств). Даже в Евросоюзе этот материал заметили, и я буквально несколько дней назад я был в Париже и сказал, что у этого азербайджанского писателя юбилей, и Евросоюз должен как-то откликнуться. Я как раз разговаривал с президентом Европейской унии культур и искусств, и сказал, что за выдающиеся заслуги мы выдаем очень интересную грамоту от Евросоюза и международной Ассоциации писателей-публицистов. Здесь написано на трех языках, в том числе и на русском: «За выдающиеся достижения в области литературы и публицистики», и в этой грамоте стоит эмблема Евросоюза и подпись самого президента Европейской унии культур и искусств.

Музыковед, доктор искусствоведения Рауф Фархадов заявил, что поставил бы эпиграфом ко всему творчеству Гусейнова слова немецкого писателя Новалиса: «Надобно гордиться болью. Боль есть память о нашем высшем предназначении на земле». По мнению Фархадова, «в романах Чингиза Гусейнова прежде смысла, прежде содержания, прежде структур и форм, прежде даже литературного времени и пространства, - это пронзительное ощущение боли. И я вспоминаю, с какой болью я читал «Фатали», когда он вышел первый раз. Если говорить с чисто музыковедческих позиций, то, когда я хочу поностальгировать, я читаю Чингиза Гусейнова как мугам. Эта вариантная структура, которая постоянно подвергается импровизационному развитию. Чингиза Гасановича можно читать и с точки зрения той науки, которой я занимаюсь. Занимаюсь я авангардной радикальной музыкой, и вот с этой точки зрения структурирования Чингиза Гасановича можно читать поверх смысла, поверх содержания и даже поверх текста, любуясь и постоянно храня в себе вот эту работу со словом – это удивительно. Так в мугаме работают со звуком. И вот это ощущение, с одной стороны, абсолютной мугамной импровизационности, непредсказуемости и вариантности текстов Чингиза Гусейнова, в которых, при всех их многослойных, полярных, многоярусных конструкциях, проигрывается все время один и тот же мугамный вариант. У меня такое ощущение, что его тексты можно читать с любой строки или страницы, даже с точки или с белого листа. Если вы обратили внимание, в романах Чингиза Гасановича много «пробелов». Это чисто мугамные пробелы, когда звук повисает в тишине, а тут слово повисает в тишине. С другой стороны, Чингиз Гасанович самый авангардный писатель азербайджанской культуры, потому что то, как он работает со структурой ритма, слова, литературного времени и пространства, как он его организует, компонует и перетасовывает, как он выстраивает серийные глобальные ряды, и как это все, с точки зрения музыканта, подвергается импровизационному переструктурированию. Я как музыкант не читаю прозу Чингиза Гасановича как литературное произведение, для меня это действительно музыка. Что я вынес для себя из всех романов и вообще общения с Чингизом Гасановичем - мы должны говорить «враг», а не «злодей», «больной», а не «негодяй», «безумец», а не «грешник»». Это для меня суть романов Чингиза Гасановича».
32550 просмотров