Грузины на перевале -3

После трехчасового ожесточенного боя враг был опрокинут с командной высоты и понес большие потери. В этом бою были тяжело ранены командир 7-й роты лейтенант Марджанишвили, командир взвода лейтенант Барамидзе, адъютант старший батальона лейтенант Басиули и другие. Батальон захватил у врага большие трофеи: пулеметы, автоматы, ручные гранаты, патроны, альпинистскую обувь, сухари, консервы, витамины в таблетках, коньяк, ликер, плащ-палатки и многое другое.

Добыча была кстати. Многих бойцов вооружили немецким оружием, раздали солдатам плащ-палатки, альпинистскую обувь, распределили продукты.
Началась подготовка к новому бою. Нужно было знать обстановку у противника. Помогла в этом 8-я рота лейтенанта Схиртладзе, которой удалось захватить “языка”. До смерти перепуганный, фриц без конца повторял одни и те же слова: “Корпус”, “Генерал Ланц”, “егеря”, “белая лилия”, “эдельвейс”. От него удалось получить важные сведения.

Ночь на 30 августа была очень холодная. На рассвете бой возобновился с новой силой. Враг начал отчаянное наступление. Вначале на участке 7-й, а затем 8-й роты. Атаки чередовались одна за другой. Немцы несли большие потери, по натиск свой не ослабляли. Им удалось ворваться в расположение взвода лейтенанта Чхатарашвили. Вот здесь командир взвода совершил свой подвиг. Он один вступил в смертельный бой с десятью гитлеровцами, восемь из них уничтожил, но в схватке сам поскользнулся и полетел в ледяную пропасть. Командование взводом принял сержант Цинтадзе. Атака была отбита.

Затем фашисты предприняли наступление на позиции 8-й роты. В этом бою командир роты лейтенант Схиртладзе загнал врага в каменный “мешок”, подпустил на близкое расстояние, а затем открыл огонь с трех сторон. Ему помог еще резервный взвод батальона. Многие вражеские солдаты нашли здесь себе могилу. Но и этот удар не остепенил врага. Он бросил свои силы на резервный взвод штаба батальона. Снова отчаянная схватка, в которой пришлось применять и гранаты. В отражении атаки принимал участие штаб батальона в полном составе.

Несмотря на потери, егеря предпринимали огромные усилия, чтобы окружить батальон. Положение было серьезное. Стало ясно, что этими силами к Клухорскому перевалу прорваться не удастся. Вечером в батальон прибыл командир 810-го полка майор Смирнов. Он осмотрел позиции, направил донесение, в котором снова просил подкрепления в живой силе и продовольствии.

В ночь на 31 августа подсчитали свои силы. Много офицеров вышло из строя. Оставшихся можно было перечислить по пальцам: кроме Рухадзе и Киладзе - политрук Мачавариани, лейтенант Свинтрадзе, лейтенант Чимокадзе, лейтенант Нахушев и врач Швангирадзе. К этому времени из Чхалты прибыла девятая рота лейтенанта Арташеса Вартаняна, но она не подошла к батальону, а заняла оборону на левом фланге.

Очень серьезно был ранен разрывной пулей в левое плечо командир 8-й роты лейтенант Схиртладзе. И без того тяжелая обстановка осложнилась тем, что пошел сильный снег, началась вьюга и все сильнее крепчал мороз. Большие потери и превосходство в силах противника вынудили наше командование отдать приказ об отходе за Марухский перевал.

Получив задачу на выход из боя и оценив обстановку, комбат Рухадзе и комиссар Кпладзе решили создать небольшие отряды.

В два часа ночи отряды один за другим начали переход по тропе через Марухский ледник. Защищать тропу в числе других остался отряд политрука 7-й роты Тариэла Мачавариани, который занял выгодную позицию у подножья Кара-Кая. Этот отряд героически выдержал натиск врага. Об этом уже позже узнали от связного Рогава, которого послал Мачавариани. С боями подошли к морене Марухского ледника. Для связи в отряд Мачавариани комбат послал бойцов Баратели и еще одного. Лишь на рассвете Баратели вернулся, а второй угодил в трещину и погиб. Он сообщил страшную весть: политрук Мачавариани замерз, семь его бойцов убиты, а остальные так обморожены, что уже не в состоянии были говорить.

Так отряд Мачавариани пожертвовал собой, чтобы дать возможность остальным отрядам выполнить боевую задачу.

2 сентября, преодолевая огромные трудности, батальон подошел к Марухскому перевалу.

-На перевале,- вспоминает Рухадзе,- первыми встретили меня командир второго батальона капитан Татарашвили и комиссар батальона политрук Василенко. Бледный и болезненный вид был у Ладо Татарашвили, хотя он пытался не унывать, шутил и даже смеялся. Он страдал от тропической малярии. Врач предложил ему уйти в медсанбат, но он наотрез отказался. Я посмотрел на него и почему-то вспомнил его родной город Мцхета и маленький домик, прилепившийся у самой дороги на Бебрисцихе. В эту минуту мне припомнился рассказ Ладо о жене, которая ждала первенца. С трепетным волнением ждал его и сам Ладо Татарашвили. Кто знает, может быть Ладо стал уже отцом и его можно было бы поздравить с этой великой человеческой радостью...

Такие мысли у Рухадзе промелькнули, словно сквозь сон, так как он был настолько измучен голодом и холодом, настолько устал, что просто не мог говорить.

Когда командир полка Телия и комиссар Арутюнов отогрели его, он доложил им о противнике и о результате боев.

Затем батальон был отведен в район Водопада на отдых, числясь в составе 810-го полка. В батальоне осталось около 80 человек. Утром 4 сентября батальон занял боевые позиции по западному склону горы Марух-Баши.