ИНГУШСКИЕ ШАБАШНИКИ

Правительство Ингушетии ищет новые способы решения проблемы безработицы в республике. На этот раз речь идет об организации выезда людей на сезонные работы в другие регионы. Уже есть договоренности на этот счет с губернаторами Краснодарского и Ставропольского краев, Астраханской области.

Можно не сомневаться, что эта инициатива получит поддержку населения, ведь шабашничество имеет в республике давние традиции. В 1960-е вернувшиеся из ссылки ингуши и чеченцы увидели, что на малой родине катастрофически не хватает рабочих мест. В тоже время в Казахстане и Средней Азии их было предостаточно - в недавно созданных целинных совхозах и колхозах в массовом порядке строились животноводческие комплексы, объекты соцкультбыта, а рабочих рук не хватало. Тогда и стали сколачиваться ватаги сезонных рабочих для выезда в Сибирь и Казахстан. Ранней весной туда отправлялся выборный бригадир, который колесил по ценным просторам в поисках выгодного проекта. Местные жители о скором приходе весны узнавали не по прилету грачей, а по появлению бригадиров. Как только устанавливалась подходящая погода, подтягивались члены бригады, и начиналась работа от рассвета до заката. Это был изнурительный труд, который, правда, хорошо оплачивался.

В студенческие годы мне довелось в летние каникулы испытать все прелести этого труда. Первые дней десять к концу рабочего дня ощущал себя живым трупом, не хватало сил даже поужинать. Поздней осенью, заработав за семь-восемь месяцев по четыре-пять тысяч рублей, мы отправлялись домой. Если учитывать, что на заработки из одной семьи обычно отправлялось по три-четыре человека, то такая семья на заработанные за сезон деньги могла построить дом, купить машину. Эти люди чувствовали себя независимыми от местных властей, что вызывало раздражение последних.

Если в Средней Азии и Казахстане шабашников удостаивали почетных званий и наград, то дома их ждали обструкция и хула. В СМИ их называли «любителями длинных рублей», «тунеядцами», но власти никакой работы не предлагали. В Чечено-Ингушетии свирепствовала безработица, еще более масштабная, чем нынешняя, хотя официально считалось, что в стране развитого социализма ее нет.

В годы перестройки отношение к шабашникам изменилось. Была признана безработица, а отъезд людей на сезонные работы партийные и советские органы попытались упорядочить и взять под свой контроль. Но пока раскручивался маховик бюрократического аппарата, страна развалилась, и о сезонных работах пришлось забыть. Теперь о них вновь вспомнили. Впрочем, этим новации по решению проблемы безработицы в Ингушетии не ограничиваются.

Во время экономического форума в Екатеринбурге глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров обсудил со своим свердловским коллегой Эдуардом Росселем возможность переезда на постоянной основе жителей Ингушетии в пустующие деревни области с созданием для них условий компактного проживания. Идея тоже не новая. В годы перестройки чечено-ингушский обком КПСС собирался таким образом поднять сельское хозяйство Канинской области, но не успел. Нет уверенности, что из этой затеи получится что-либо масштабное, уж очень привязаны ингуши к земле своих предков. Впрочем, обстановка в республике сейчас такая, что желающие обрести спокойную жизнь могут и найтись.