В ходе недавнего саммита тюркоязычных государств, прошедшего в Нахичевани, была сделана серьезная заявка на углубление интеграции исторически и культурно близких народов. Какую роль решения саммита могут сыграть в политической, экономической и культурной сфере региона? На этот и другие вопросы в ходе дискуссионного клуба, проведенного «Вестником Кавказа», ответили эксперты из России, Грузии, Армении и Азербайджана. В дискуссионном клубе приняли участие российский политолог Евгений Кришталев; грузинский историк и культуролог Леван Амисулашвили; директор института востоковедения Академии наук Армении, профессор Рубен Сафрастян, независимый азербайджанский политолог, соучредитель общественного объединения "Республиканская альтернатива" ("РЕАЛ") Ильгар Мамедов; историк, главный редактор ВК Алексей Власов.
- Как вы могли бы прокомментировать итоги саммита тюркоязычных государств?
Кришталев: Саммит не преследовал далеко идущих политических целей. На протяжении последнего десятилетия государства активно продвигали культурную и образовательную составляющую. Об этом свидетельствуют и речи президентов, особо отмечавших роль организации ТЮРКСОЙ. Усилить эту структуру призван специальный Фонд, идею создания которого предложил президент Азербайджана Ильхам Алиев. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев дополнил это предложение необходимостью создания академии ТЮРКСОЙ.
Все это говорит о том, что гуманитарное направление - определяющее в развитии тюркоязычного мира. Хотя, конечно, на таком базисе и культурной общности можно развивать и политическое сотрудничество и расширять экономическое взаимодействие. Но опять же все стратегические энерготранспортные проекты, которые осуществляются между странами лишь дополняются тюркским фактором, но не он является ведущим или определяющим. Тот же пример Узбекистана весьма показателен. При всей своей тюркскости эта страна не слишком активно поддерживает диалог в рамках форума.
Что касается итогов саммита для его участников, то Нахичевань стала удобной площадкой для двусторонних контактов глав государств, в частности, президентов Азербайджана и Турции. В преддверии судьбоносных решений по армяно-турецкому сближению и переговоров по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта диалог лидеров стал очень полезным для прояснения позиций друг друга.
Не менее эффективным получился и сопутствующий форуму визит в Азербайджан президента Казахстана. Стороны договорились о продвижении проекта создания транскаспийской системы. В целом формат форума и активность его участников подтвердила наличие в тюркском мире трех лидеров-локомотивов – Азербайджана, Турции и Казахстана. И в будущем именно от их активности будет зависеть успешность всего тюркоязычного проекта.
Амисулашвили: Это важное политическое событие чрезвычайно интересно и с культурологической точки зрения, а также в плане осмысления интеграционных процессов, идущих в Евразии. Саммит в Нахичевани – не единственная попытка презентовать проект объединения стран и народов тюркоязчного мира. В 1992 году, сразу после развала СССР, лидеры Турции и руководителей тюркоязычных советских республик собрались в Швейцарии, после чего одна из турецких газет сопроводила фотографию, запечатлевшую лидеров во время протокольной съемки у Женевского озера примечательной надписью: «Фото, которое запоздало на сто лет».
Естественно, в тюркоязычном мире всегда существовала идея объединения, общности исторических судеб и национальных ценностей. Однако тюркоязычные народы вовсе не пионеры в процессе интеграции. Важнейшим (и наиболее успешным) интеграционным проектом последних десятилетий остается создание и расширение Европейского союза.
Давайте скажем без ложной политкорректности: разве в основе сложного и многопланового комплекса идей объединения западноевропейских народов не лежала традиция культурной близости германоязычных этносов?
Если вам гневно скажут «нет», не верьте. Это объективный фактор, который действовал и действует вне зависимости от политической конъюнктуры, приводившей порой к страшным катаклизмам. Таким, например, как попытка верхушки германского рейха силой объединить родственные народы на основе расистской теории. Если же посмотреть в том же ракурсе на процессы политического объединения тюркоязычных этносов, то они вполне вписываются в эту тенденцию и не только не должны вызывать каких-либо опасений, но наоборот, - имеют право считаться плодотворной попыткой созидания во благо тюркоязычных народов, да и и всей Евразии.
Порой можно прочитать или услышать соображения об «изначальной агрессивности» или «опасности усиления исламского фактора». Особенность нынешнего этапа интеграции тюркоязчных стран состоит в том, что все они – секуляризированные общества со светской властью и неприятием любых форм религиозного фундаментализма. Благодаря реформам Ататюрка в Турции, а также секуляристской сущности советской власти в Азербайджане и республиках Средней Азии ислам здесь будет играть примерно ту же роль «этического гаранта» как христианство в Евросоюзе. Но не более того.
Объединение тюркоязчных народов будет по-прежнему тяготеть к евроатлантической цивилизации, благодаря импульсу, приданному ему великим Кемалем, а значит, будет пытаться подчеркнуть не расистский, не нацистский, а ценностный характер своего интеграционного проекта. Именно поэтому, проект предусмотрит равноправное и уважительное сотрудничество с соседними народами иной цивилизационной идентичности. В том числе, например, с Грузией. А в будущем – с Арменией. Так же как Евросоюз с особым вниманием относится к албанцам и боснийским мусульманам, живущим в Европе.
Сафрастян: Основным решением саммита стало создание Тюркского совета. Такая форма организации тюркоязычных государств предполагает большую степень интеграции. Однако ее нельзя назвать очень благоприятной, так как отсутствует экономическая основа для сотрудничества. В политическом смысле мы тоже видим здесь довольно серьезные противоречия. В частности, об этом говорит отсутствие Узбекистана на саммите и то, что Туркмения была представлена лишь на уровне вице-премьера. Думаю, это объясняется наличием довольно серьезных противоречий между Узбекистаном и Турцией, в основе которых политика, проводимая Турцией в Средней Азии. Одновременно между Туркменией и Азербайджаном обострились отношения в связи с вопросом о принадлежности газовых месторождений на дне Каспийского моря. Между Казахстаном и Узбекистаном существует серьезная конкуренция за право играть главенствующую роль в Центральной Азии.
Мамедов: Могу сказать, что большого эффекта прошедший саммит не произвел. Лидерам участвующих стран было тяжело говорить о политике в открытом формате. Хотя такие разговоры, несомненно, имели место в закрытом режиме. Уж слишком много глаз в мире смотрит на тюрксий мир откровенно косо. Потому афишировать политический диалог, состоявшийся в кулуарах саммита президенты не стали. В рамках встреч в Нахчыване состоявшийся диалог между Азербайджаном и Турцией занимал особое место. Этому есть объяснение - поскольку Баку внимательно следит за развитием армяно-турецкого сближения. Также важным представляется и диалог Азербайджана и Казахстана. Стороны выразил намерение наращивать взаимную торговлю, а также сотрудничество в энергосфере.
Власов: Саммит продемонстрировал значительный интерес государств Центральной Азии и Южного Кавказа к реализации совместных интеграционных проектов. Заметную роль в оптимизации механизмов регионального взаимодействия играют инициативы Баку и Астаны, благодаря которым достаточно аморфная идея тюркского сближения обретает новый импульс и содержательное наполнение. Что, кстати, заметно отличает новый интеграционный тур для тюркских государств и народов от довольно печального опыта начала 1990-х годов, когда многими политиками и экспертами "тюркские проекты" воспринимались лишь в свете попыток Анкары заполнить вакуум силы в Центральной Азии и на Южном Кавказе, возникший после распада Советского Союза.
Новая модель взаимодействия опирается на три главных компонента: совместное решение вопроса в сфере безопасности, оптимизация торгово-экономического сотрудничества, включая энергетическую сферу, и, наконец, культурно-языковые аспекты интеграции тюркских государств, на реализацию которых, как раз, направлена деятельность ТЮРКСОЯ.
- Какую роль может сыграть сотрудничество тюркоязычных стран в политической, экономической и культурной сфере региона?
Кришталев: Тюркоязычные страны обладают мощным политическим потенциалом, имеющим больше влияние на мировую процессы. Позитивный настрой государств на сотрудничество и взаимные созидательные проекты, создание общей инфраструктуры можно только приветствовать. При этом надо отметить, что государства не стремятся действовать обособленно, а готовы активно привлекать и других партнеров к сотрудничеству. К этому можно добавить наличие серьезных финансовых возможностей и человеческого потенциала.
Сегодня экономические связи тюркских стран формируются на новом базисе вовлеченности в глобальную экономику, поиска собственных ниш и выгод. Если они совпадают у большинства стран, то синергетический эффект ощущается мгновенно. Здесь можно привести пример энергомоста между двумя каспийскими берегами (Азербайджаном, Казахстаном и Туркменистаном), а также между Баку и Анкарой. Этот альянс вполне адекватен вызовам, стоящим перед странами, и одновременно вписывается в контекст новой большой Европы.
Лидирующие тюркоязычные страны идеологически не стремятся к тотальному политическому доминированию в обширном регионе проживания тюркских этносов, тем не менее, нельзя недооценивать возможность и необходимость поддержания культурного диалога. От Якутии до Средиземного моря, несмотря на разные тональности мотивов, интонаций и нарядов может быть сформировано общее тюркское культурное пространство. Это не должно пугать неким пантюркизмом, поскольку сохранение культур, преумножение традиций ни в кое мере не предполагает какого-либо политического подтекста. На деле это очень важное обстоятельство единства и многообразия всего мира.
Амисулашвили: Нетрудно предположить, что объединение будет обладать притягательной силой для тюркоязычного населения Северного Кавказа и Поволжья. И многое здесь будет зависеть от рафинированности и ювелирной точности линии Москвы. Если же, по мере роста притягательности Тюркского союза, например, в башкирских средних школах тюркских народов будут приобретать статус факультативных предметов, то проблемы неминуемы.
Многое будет зависеть от мудрости, осторожности и благоразумия турецкой элиты, которая обязана учесть уроки исторического краха «панславянского проекта» и попытки насильственного объединения Европы под эгидой Германии. История учит, что попытка интеграции путем доминирования одного из родственных этносов всегда приводит к сокрушительному поражению всего проекта. Судя по некоторым признакам, этот урок тюркоязычные лидеры учли. Конечно Турция, по совершенно объективным причинам, будет лидером интеграционного проекта. Но цивилизованное лидерство это одно, а доминирование – совсем другое.
Разве в современной объединенной Европе нет лидера? Конечно, есть. Та самая страна, чей демографический потенциал, экономическое могущество, культурное влияние, технологический гений и военная мощь некогда стали источником самой ужасной войны в истории человечества, а сегодня является основой равноправного объединения свободных народов.
Естественно, мощным подспорьем объединительного проекта станут энергетические и транспортные коммуникации через Каспийское море и Южный Кавказ. А современные достижения технологии (когда из прародины тюркских народов до Стамбула можно позвонить по сотовому телефону или послать письмо с ноутбука, подключенного к беспроводной сети) помогут ускорить процесс интеграции и институционализации союза тюркоязычных стран.
Хотя, конечно, эйфория тут неуместна. География есть география - из Стамбула до Астаны лететь примерно в шесть раз дольше, чем из Парижа до Берлина. Так что, процесс все-таки будет долгим.
Сафрастян: Руководители этих стран стараются обратить больше внимания на культурную и духовную общность тюркских народов. Есть большое стремление наладить сотрудничество в области культуры и образования - создается словарь тюркоязычных диалектов. В будущем в рамках Тюрскского совета предполагается создать совет аксакалов, который играл бы роль коллективного "старшего брата". Впрочем, это на сегодня это очень абстрактная идея.
Мамедов: Тюркские государства расположились по обоим берегам Каспия. Это предопределяет возможность развития транскаспийского сотрудничества, выходящего далеко за пределы региона. Это одна из горячих тем большой глобальной политики. В этом отношении любой формат диалога, который укрепляет или подстегивает это сотрудничество, чрезвычайно важен. С этой точки зрения саммит тюркоязычных государств был далеко не безынтересен. Он, возможно, был бесполезен для продвижения общетюркской идентичности, но с позиции налаживания мостов через Каспий политического и экономического свойства, встреча в Нахчыване была необходима.
Власов: Казахстан, Азербайджан, Турция развиваются в рамках общих подходов. Это движение к европейским стандартам качества жизни, более тесного взаимодействия в рамках тюркской общности, глубокий анализ и использование азиатского опыта успешных политических и экономических реформ. Отсюда и единодушная поддержка инициативы создания фонда ТЮРКСОЙ для сохранения и поддержания уникального тюркского культурного наследия. Поскольку, развиваясь в рамках глобальных трендов, необходимо самым серьезным образом заботиться о сохранении и умножении национальной идентичности - именно в этом отношении крайне важно реализовывать совместные проекты в направлении поддержки культуры, языка, традиций, общей истории. Тюркский мир должен бережно хранить память о прошлом, но быть обращенным в будущее.
Дзен
Новости
Telegram
