В сентябре 2004 года, когда террористы захватили бесланскую школу, Асламбек Аслаханов был советник президента России. В эти дни он находился в Беслане. После трагической развязки, Аслаханов остался на некоторое время в Северной Осетии, чтобы способствовать урегулированию вспыхнувшего в те дни межнационального противостояния. Какие-то темные силы пытались тогда столкнуть осетин и соседних ингушей, направить энергию отчаяния и безысходности пострадавшего народа в межнациональное русло. Аслаханов был одним из тех авторитетных политиков, которые смогли поломать планы экстремистов - два соседних народа избежали конфликта, число погибших в регионе не преумножилось. Сегодня, будучи членом Совета Федерации России от одной из российских областей, Асламбек Аслаханов продолжает следить за расследованием бесланского теракта, он считает бесланскую проблему всероссийской, которой должны быть озабочены многие политики в государстве. В дни траура по погибшим в бесланском теракте с сенатором Асламбеком Аслахановым поговорил обозреватель ВК Олег Кушаты.
- Асламбек Ахмедович, прошло пять лет, но матери Беслана по-прежнему говорят, что они ничего не знают о расследовании теракта, что чиновники не идут им навстречу, проблема статуса бывших заложников не решена… Словом, вопросов у них много.
- Эта огромнейшая трагедия развернулась на их глазах. Некоторые из них находились в спортзале, другие все три дня - у школы. Потом они проводили свое расследование. Те, кто проводит официальное расследование этого чудовищного преступления, не дали внятных ответов на вопросы, которые им задали бесланские матери. Это дает им основание утверждать, что расследование носит необъективный характер. Но в тоже время, следствие ведь идет по своим критериям. Может быть, у него не всегда есть доказательная база по показаниям свидетелей, близких погибших и пострадавших. Но я считаю, что в этом случае следствие должно подробно поговорить с каждым в отдельности, разъяснить, почему в том или ином случае нет доказательной базы. Тогда претензий к следственным органам было бы меньше. Жителей Беслана не устраивает, что с ним общими словами говорят, когда они в массе, как на митинге. Все это дает им основание высказывать свое видение того, кто виноват в трагедии, кто стоял за ней… У бесланцев есть претензий по поводу того, как распределялась гуманитарная помощь. Помните, весь мир ведь им помогал в те дни. И здесь вопросы остаются. У людей незаживающая рана, а мы им еще даем повод быть недовольными.
- На днях в одной из российских газет я прочитал, что организаторы бесланского теракта ставили перед собой цель взорвать регион, столкнуть два соседних народа – осетин и ингушей. Не случайно, мол, поэтому в банду ввели как можно больше уроженцев Ингушетии. Плохо, конечно, что забыто золотое правило - у бандита нет национальности, - но в пылу горя люди ведь об этом не думали. Опасность конфликта была высока?
- Доказательств этому нет, но предположить такое возможно. Тогда мне приходилось проводить работу, говорить с молодежью, убеждать их. Я благодарен авторитетным в Осетии людям - олимпийским чемпионам Арсену Фадзаеву, Махарбеку Хадарцеву, Сослану Андиеву. Мы с ними все время говорили с молодежью. Многие хватались за оружие, утверждали, что готовы идти… Я пытался их убедить: там ведь тоже сидит молодежь не в юбках… Если пойдете туда, то вы можете принести страдания своим близким. К тому же вы обвиняете людей заочно, не имея доказательств. Все это приведет к горю. К тому же есть законы войны, один из которых гласит, что наступающая сторона теряет в среднем в четыре-шесть раз больше, чем обороняющаяся. Я говорил им, что понимаю их огромное горе, но такие поступки в эмоциях совершать нельзя. Должен сказать, что большинство молодых людей, с кем я говорил, признали мою правоту и никуда не пошли. А если бы там оказались ястребы, которые говорили молодежи обратное?!
- В чем, на ваш взгляд, главный урок Беслана?
- А мы из этого урока выводов не сделали. Когда происходит теракт, мы устанавливаем режим, но проходит время и пропускаем жесткие удары – мы расслабляемся, теряем чуткость, не делаем выводов. Нужно отдать должное специалистам в области борьбы с терроризмом – многие теракты предотвращается. Это здорово. Но мы опять прозевали очередной удар. Ведь не было раньше мужчин-смертников. Когда я впервые об этом услышал, меня это очень насторожило. Я тогда говорил людям, занимающимся борьбой с терроризмом, что это очень тревожный факт. Это означает, что проводится огромная работа по их подготовке, зомбированию. Недавняя трагедия в Дагестане лишний раз все это доказала. Сотрудники ГАИ обнаружили террориста-смертника, приняли удар на себя, погиб один человек, есть раненые, но до массового скопления народа он не добрался.
Должна вестись целенаправленная работа. Не надо громко кричать о гигантских успехах в борьбе с терроризмом. Не надо возводить региональный терроризм в международный. Если каких-либо два негодяя и приблудились из-за границы, это не означает, что терроризм носит международный характер. Другое дело, если докажем, что финансирование террористов идет из таких-то и таких-то международных источников, вот тогда и будем говорить. Я считаю, что финансирование идет из России, в первую очередь – от чиновников. Если их не в состоянии защитить правоохранительная система государства, то они платят дань тем людям, чтобы они не трогали их и их близких.
Дзен
Новости
Telegram
