Флаг европейского союза в Грузии

Европейская ориентация и стремление к объединению в «европейскую семью народов» стало основным вектором грузинской политики еще 20 лет назад. Под знаменем Евросоюза выступали все грузинские президенты. Более того, в Грузии в данный момент нет такой партии, которая не ставила бы конечной целью развития вступление в ЕС. Разница лишь в декларировании сроков ее достижения. Президент Эдурад Шеварднадзе утверждал в 2001 году, что Грузия вступит в ЕС уже через 3-4 года, причем «именно ЕС должен стать последней гаванью для корабля грузинской государственности после тысячелетий бурной истории».

ЕС признал Грузию независимым государством в 1992 году. Реальное сотрудничество и контакты начались чрез год, а в 1994-ом стороны начали работу над Соглашением о партнерстве и сотрудничестве. С 1995 года Грузия пользуется системой торговых преференций ЕС. Речь идет о перечне товаров, которые страна может поставлять в Европу по льготным таможенным пошлинам. В 1996 году в Люксембурге руководители Грузии и ЕС подписали Соглашение о сотрудничестве, вступившее в силу через три года. В данный момент Тбилиси и Брюссель ведут переговоры по заключению специального соглашения в рамках европейской политики «восточного партнерства» как части более общей стратегии «ближнего соседства». Грузия надеется добиться безвизового режима с ЕС и заключения договора о свободной торговле. Однако, опасаясь роста нелегальной иммиграции, ЕС пока пошел лишь на облегчение визового режима для некоторых категорий грузинских граждан – бизнесменов, журналистов и ученых, у которых и прежде не было особых проблем при получении шенгенской визы.

Переговоры по зоны свободной торговли показательны с точки зрения «совместимости» постсоветских государств с объединенной Европой. Дело в том, что стремясь к быстрой модернизации, развитию бизнеса и либерализации рынков, правительство Грузии, по инициативе госминистра по структурным реформам, бизнесмена Кахи Бендукидзе пошло на отмену большинства механизмов по контролю над качеством продукции а также либерализовало рынок труда в пользу работодателей, чтобы привлечь инвестиции и заинтересовать бизнесменов, всегда стремящихся открыть предприятие в той стране, где нанятый работник имеет меньше прав, чем наниматель.

Такие шаги были вызваны небезосновательными соображениями необходимости борьбы с коррупцией и засильем бюрократии, но как только речь зашла об интеграции с ЕС, сразу выяснилось, что для Европы, давно прошедшей период «дикого капитализма», подобная либерализация и попрание социальных прав человека, ровно как отмена любых механизмов контроля неприемлемы. Поэтому, переговоры о свободной торговле, продолжающиеся уже несколько лет, пока не принесли результата. Стремясь к безвизовому режиму, можно заставить всех граждан получить биометрические паспорта, пригрозив в противном случае запретом на поездки за рубеж. Гораздо труднее восстановить бюрократические институты, разрушенные после «революции роз» как рассадники коррупции, а также нарушить правила игры, существующие на рынке труда.

Дилемма между необходимостью быстрого развития, модернизации и стремлением к сближению с ЕС, присуща не только Грузии, но именно в ее случае этот парадокс проявляется нагляднее всего, поскольку, согласно заявлению руководства страны (например, госминистра по евроинтеграции Георгия Барамидзе), «Грузия как никто другой близка к ассоциированному членству с ЕС».

Тем не менее нельзя не признать, что активность ЕС в Грузии действительно нарастает, приобретая все более и более предметный характер. Например, недавно министр устойчивого развития Вероника Кобалия заключила с ЕС соглашение об «открытом небе», которое позволяет грузинским авиакомпаниям выйти на европейский рынок. Еще более значимо политическое присутствие ЕС. Объединенная Европа представлена в Грузии сразу несколькими институтами - специальный представитель ЕС Питер Семнеби, представитель ЕС по кризисному урегулированию Пьер Морель; представительство Еврокомиссии в Тбилиси и Миссия по наблюдению в районах Грузии, прилегающих к Абхазии и Южной Осетии, созданная на основе соглашения Саркози-Медведева.

В рамках последней миссии сотни наблюдателей ЕС постоянно находятся на линии, разделяющей Грузию с ее бывшими автономиями, признанными Россией. Несмотря на «хилость» полномочий членов мониторинговой группы, в политическом смысле они дают стране определенные гарантии безопасности. Ведь многие грузинские политики, включая президента, неоднократно говорили, что войска, находящиеся в 35 километрах от Тбилиси, «только и ждут удобного момента, чтобы двинутся оттуда в сторону столицы и оккупировать всю Грузию». Даже если Тбилиси в ближайшее время не удастся достичь соглашения с ЕС о безвизовом режиме и зоне свободной торговли (не говоря об ассоциированном, тем более полноправном членстве), флаг единой Европы в центре страны для многих ее граждан свидетельствует о правильности и безальтернативности ее стратегического выбора.

После пятидневной войны ЕС стал Грузии даже ближе, чем США. Во-первых, именно вмешательство ЕС и президента Франции во многом предопределило быстрое прекращение боевых действий. До сих пор, столкновения и эксцессы на границах удается предотвратить исключительно благодаря «механизму по предотвращению инцидентов», созданного в рамках женевских дискуссий, где ведущую роль играют европейские структуры. Причем, функционирование механизма было бы невозможно без присутствия на месте тех же наблюдателей ЕС. Кроме того, Европа несравнимо более открыта для грузинских граждан в смысле выдачи виз, чем США. Переговоры о свободной торговле с США даже не ведутся.

По сути, август 2008 года стал «лакмусовой бумажкой» для выявления истинного интереса тех или иных центров глобальной силы на Южном Кавказе. И сразу оказалось, что США нуждаются в регионе гораздо в меньшей степени, чем Европа, заинтересованная в диверсификации путей доставки энергоносителей и стабильности в ближнем зарубежье.

При этом доверительные отношения между ведущими европейскими державами (Францией, ФРГ, Италией) с Россией, позволяет ЕС в целом успешно сбалансировать интересы Москвы и Тбилиси в регионе Южного Кавказа. Многовековой опыт европейской дипломатии по взаимодействию с Россией, позволяет объединенной Европе выстраивать взаимоотношения со всеми региональными игроками путем кропотливого, бережного, осторожного диалога, нацеленного на взаимоприемлемый результат. Да и России вести диалог и договариваться с ЕС (то есть союзом суверенных государств) гораздо комфортнее, чем с США, претендующей на единоличное глобальное доминирование и всепроникающее лидерство.

Огромный плюс ЕС в том, что это межгосударственное объединение, поэтому его предложения и инициативы в Грузии (и не только) воспринимаются не как проявление национально-государственного интереса одной отдельно взятой страны, а в качестве ценностного примера сотрудничества и кооперации великих и малых государств, союз которых основан на общих идеалах.