"Бить и тигров, и мух": как Китай борется с коррупцией?
Читать на сайте Вестник КавказаНачатая Си Цзиньпином после прихода к власти в 2012 году борьба с коррупцией превратилась в постоянный механизм контроля над чиновниками, государственными компаниями и самой партийной системой. Лозунг этой борьбы - бить и "тигров", и "мух", то есть наказывать не только высокопоставленных руководителей, но и служащих, с которыми граждане сталкиваются ежедневно.
Масштаб работы впечатляет. По официальной статистике, в 2025 году дисциплинарные и надзорные органы открыли больше миллиона дел, а взыскания получили 983 тыс человек. Среди наказанных — 69 руководителей провинциально-министерского уровня и выше. Однако эти цифры нельзя принимать за число уголовных приговоров. Статистика объединяет партийные и административные взыскания, а не только наказания за доказанные судом преступления.
Партия проверяет, государство расследует
В центре системы находятся Центральная комиссия КПК по проверке дисциплины и Государственная надзорная комиссия. Первая следит за соблюдением партийных правил, вторая расследует нарушения со стороны лиц, исполняющих публичные функции. Под надзор попадают не только чиновники, но и руководители государственных предприятий. При наличии признаков преступления материалы передают для дальнейшего уголовного производства.
Китайские реалии антикоррупционное борьбы заключаются в том, что расследование может начаться как проверка дисциплины, еще до появления уголовного дела. Надзорные органы располагают специальным инструментом "лючжи" — содержанием проверяемого лица под стражей вне обычной процедуры уголовного ареста. Поправки к закону о надзоре, вступившие в силу 1 июня 2025 года, дополнили систему новыми мерами ограничения свободы. Юридические эксперты подчеркивают, что надзор распространяется не только на преступления, но и на серьезные служебные нарушения.
Не только конверт с деньгами
Антикоррупционный контроль начинается задолго до суда. Принятые в декабре 2012 года "восемь положений" максимально упростили процедуры. Отменены пышные церемонии, дорогостоящие служебные приемы, поездки и использование государственного транспорта. Смысл нововведений в том, чтобы пресечь превращение должности в источник привилегий, даже когда конкретная взятка еще не установлена.
Пекин декларирует три главные цели - чтобы госслужащие "не смели, не могли и не хотели брать взятки". Страх наказания должен сочетаться с ограничением возможностей для злоупотреблений и воспитанием партийных кадров. Поэтому неверно сводить китайский подход исключительно к суровым приговорам. Он охватывает и повседневные правила поведения чиновников.
Преследуют не только берущих, но и дающих. По данным Верховной народной прокуратуры, за январь-ноябрь 2025 года к уголовной ответственности за дачу взяток привлекли около 3 тыс человек — на 7,6% больше, чем в тот же период годом ранее. В числе направлений контроля на 2026 год названы государственные предприятия, финансовые организации, отраслевые объединения и публичные торги.
Смертный приговор — не автоматическая казнь
Самая, так сказать, медийная сторона китайской модели — возможность применения смертной казни за особо тяжелую коррупцию. Однако необходимо различать немедленное исполнение и смертный приговор с двухлетней отсрочкой, который при предусмотренных законом условиях заменяют лишением свободы. Отсрочка не означает, что осужденного обязательно казнят через два года.
Показательный случай — приговор бывшему антикоррупционному инспектору финансового регулятора Ван Хуэйминю. В октябре 2026 года суд назначил ему смертную казнь с двухлетней отсрочкой за получение более 436 миллионов юаней ($65 млн) взяток. Примечательно, что подсудимый сам прежде отвечал за дисциплинарный контроль, но борьба с коррупцией не дает иммунитета ее непосредственным участникам.
Контроль не значит победа
У системы есть политическое измерение. Исследователи отмечают, что кампания одновременно пресекает реальные злоупотребления, разрушает влиятельные клановые связи и укрепляет власть партийного руководства. Финансовая нечистоплотность и нарушение политической дисциплины оказываются тесно связанными направлениями контроля.
Парадокс китайского опыта состоит в том, что число наказанных само по себе не измеряет чистоту государственного аппарата. Рост числа антикоррупционных дел может свидетельствовать и об усилении проверок, и о сохранении условий для злоупотреблений. Спустя 14 лет антикоррупционной кампании Пекин продолжает говорить о необходимости жесткого давления на взяточников. Китай продемонстрировал способность наказывать очень высокопоставленных людей, но пока не показал, что потребность в непрерывных масштабных чистках госаппарата отпала.