Что известно о Хоссейне Дехгане, новом секретаре Высшего совета национальной безопасности Ирана?

Карьера Дехгана — слепок с истории самой Исламской Республики за последние четыре десятилетия.

От казарм КСИР до геополитики Леванта

Дехган пришел в систему в момент ее становления, вступив в Корпус стражей исламской революции (КСИР) в 1979 году. Его формирование как военачальника пришлось на период ирано-иракской войны, когда он поднялся до руководящих командных должностей. Однако ключевым этапом, сформировавшим репутацию «человека с тяжелым прошлым» на Западе, стала его миссия в Ливане в 1982–1983 годах.

В этот период Дехган, будучи командиром подразделений КСИР в Ливане и Сирии, сыграл ключевую роль в создании и организационном укреплении шиитского движения «Хезболла». Именно тогда закладывались основы той самой «оси сопротивления», которую Иран пестует по сей день. Западные источники прямо указывают на его причастность к организации теракта против казарм морской пехоты США в Бейруте в 1983 году, унесшего жизни 241 американского военнослужащего. Этот факт, подтвержденный перехваченными инструкциями из Тегерана, впоследствии стал основанием для включения Дехгана в санкционные списки Минфина США в 2019 году.

Словом, Дехган — живое воплощение политики экспорта революции, которую ИРИ проводила на заре своего существования и которая определяет ее поведение в регионе до сих пор.

Надфракционный технократ или солдат системы?

Дехган умудрялся сохранять высокие посты при всех президентах Ирана, независимо от их политического лагеря. Он был заместителем министра обороны при реформаторе Мохаммаде Хатами, вице-президентом и главой Фонда мучеников при ультраконсерваторе Махмуде Ахмадинежаде, а затем министром обороны при «умеренном» Хасане Рухани. Дехган также входил в круг советников спикера парламента Али Лариджани и мэра Тегерана Мохаммада Багера Галибафа.

Кажущаяся надфракционность — ключ к пониманию роли Дехгана. Он дистанцировался от Ахмадинежада в 2012 году, когда тот вступил в конфликт с верховным лидером, и примкнул к лагерю Рухании. Это демонстрирует не столько политическую гибкость, сколько абсолютную лояльность не тому или иному правительству, а институту Рахбара (Верховного лидера). Для аятоллы Али Хаменеи, который в итоге назначил Дехгана своим советником по оборонной промышленности после ухода из министерства, такие кадры были бесценны. Они гарантировали, что политика национальной безопасности будет проводиться вне зависимости от президентских выборов и внутриэлитных колебаний.

Экономическое измерение власти: фонды как государство в государстве

Отдельного внимания заслуживает опыт Дехгана в управлении крупнейшими парагосударственными фондами — Фондом мучеников (Боньяд-е Шахид) и Фондом угнетенных (Боньяд-е Мостазафейн), который он возглавлял с осени 2023 года до своего нового назначения. Эти структуры по своей сути - гигантские финансово-промышленные империи, контролирующие значительную долю экономики Ирана и освобожденные от налогов.

Управление Фондом мучеников, который курирует социальную поддержку семей погибших и ветеранов, одновременно являясь каналом финансовой поддержки «Хезболлы» (за что и был подвергнут санкциям США в 2007 году), требует высочайшего уровня доверия со стороны руководства.

Пост главы Фонда угнетенных, который называют «экономикой КСИР», ставит Дехгана в один ряд с ключевыми фигурами, управляющими скрытыми финансовыми потоками системы.

Таким образом, на новом посту он будет отвечать за безопасность, имея за плечами колоссальный опыт управления ресурсами, на которых эта безопасность держится.

Идеолог оборонной мощи и противник переговоров с Западом

Взгляды Дехгана на внешнюю политику и оборону предельно ясны и неоднократно озвучивались им публично. Будучи министром обороны, а затем советником Хаменеи, он неизменно подчеркивал, что ракетная программа Ирана не подлежит обсуждению. Он называл заявления о разногласиях между демократами и республиканцами в США «упрощенчеством», утверждая, что у них есть последовательная антииранская стратегия. Его риторика в отношении США и Израиля традиционно жестка, а фигуру убитого командующего сил «Кудс» Гасема Солеймани, с которым он был близко знаком, Дехган ставит в пример как символ сопротивления.

Назначение Дехгана главой Совета безопасности на фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке и непростых переговоров по ядерной программе — сигнал как внутренним элитам, так и внешним игрокам. Иран делает ставку на человека, который олицетворяет собой институциональную память КСИР, проверенную лояльность Верховному лидеру и идеологическую негибкость в вопросах обороны. Это назначение укрепляет позиции «партии войны» и тех, кто считает, что безопасность Ирана может быть обеспечена только с позиции силы и недоверия к Западу. В лице Хоссейна Дехгана Высший совет национальной безопасности получает руководителя, для которого национальная безопасность неразрывно связана с экспансией регионального влияния и развитием оборонного потенциала любой ценой.