Китай усиливает позиции на Южном Кавказе

Читать на сайте Вестник Кавказа

В то время как Соединенные Штаты адаптируются к вызовам многополярного мира, Китай использует свои геоэкономические инструменты для выявления политического вакуума на международной арене, чтобы заменить США в роли лидера.

Сайт Института исследований внешней политики (FPRI) отмечает, что сочетание внешней политики бывшего президента Дональда Трампа, концентрирующегося только на своих интересах, и акцента президента Джозефа Байдена на Индо-Тихоокеанском регионе создало вакуум власти на Южном Кавказе, дало России и Турции возможность закрепиться на Южном Кавказе, а также сделало возможным проникновение Китая в регион. Расширение там китайского присутствия имеет последствия для растущей стратегической конкуренции между КНР и США.

Недавняя война в Карабахе между Азербайджаном и Арменией и перемирие, заключенное при посредничестве Москвы, выявили ослабление влияния Запада на Южный Кавказ. Невовлеченность Соединенных Штатов в мирный процесс привела к тому, что стороны стали формировать альтернативные политические процессы без участия Запада.

В последние годы экономическое присутствие Китая в Армении, Азербайджане и Грузии значительно выросло. По данным Всемирного банка, с 2005 года товарооборот Китая с Баку, Ереваном и Тбилиси значительно вырос. Заключая двусторонние сделки и участвуя в проектах с конкретными странами, через различные государственные и частные финансовые учреждения, такие как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Китайский банк развития, Эксим банк Китая, Bank of China и Промышленный и коммерческий банк Китая, Пекин инвестировал в стратегические проекты. И хотя Китай не представляет прямой военной угрозы Южному Кавказу, он бросает вызов экономическим, технологическим, инфраструктурным и политическим интересам Запада.

Связи Китая с влиятельными игроками региона

В результате Второй Карабахской войны Москва закрепила за собой статус главного гаранта безопасности на Южном Кавказе. Этот статус России дал возможность странам единомышленникам участвовать в проектах регионального значения. Россия - наряду с Турцией и Ираном - стремится постепенно вытеснить США и Европейский Союз с Южного Кавказа и усилить свое влияние в регионе. Все это создает благоприятные условия для притока китайских инвестиций, поэтому Москва в сотрудничестве с Анкарой и Тегераном ищет точки соприкосновения с Пекином посредством участия в инфраструктурных проектах. Россия занимает важное место в усилиях Китая по созданию сухопутных альтернатив морскому пути в Европу. Центральная Азия стала важным регионом и образцом сотрудничества между Пекином и Москвой, при этом Китай уделяет особое внимание коммерции, торговле и инвестициям в инфраструктуру, а Россия выступает в качестве основного гаранта безопасности. Обе стороны считают крайне ценным это сотрудничество как наиболее эффективный способ выступить единым фронтом против Соединенных Штатов и их повестки. Разграничение ответственности между Пекином и Москвой в Центральной Азии создает модель, которая может быть воспроизведена на Южном Кавказе. Экономическое сотрудничество Пекина с Тегераном и Анкарой в сочетании с давним стратегическим партнерством с Москвой дает ему стратегические рычаги воздействия.

Все это происходит на фоне заключения Китаем соглашения о стратегическом партнерстве с Ираном. Хотя соглашение в значительной степени экономического характера (Пекин обязался в течение 25 лет инвестировать $400 млрд в иранские аэропорты, дороги, железные дороги, зоны свободной торговли, телекоммуникации и информационные технологии), это партнерство также создает возможности для сотрудничества в области военной помощи, передачи оружия, военной подготовки, совместных учений и обмена разведданными. Учитывая исторический интерес и присутствие Ирана на Кавказе, соглашение позволит Пекину расширить экономическое и стратегическое влияние не только на Ближнем Востоке, но и на Южном Кавказе. Точно так же стремление Анкары к углублению сотрудничества с Пекином в свете его растущего отчуждения от Запада способствует расширению Китая в регионе. Поскольку Китай инвестирует в турецкие порты, мосты, аэропорты, автомагистрали и железные дороги, а также в нефтехимию, энергетику и горнодобывающую промышленность страны, он готов к интеграции железнодорожной магистрали турецкого "Среднего коридора", связывающего Китай с Европой через Центральную Азию и Южный Кавказ.

Тенденции в региональной торговле, инвестициях и культурной сфере

Выступая инициатором усилий, направленных на увеличение стратегической связи и товарооборота, Пекин выделил значительные средства на развитие транзитной, цифровой инфраструктуры и других проектов в Азербайджане, Армении и Грузии. Параллельно Китай активно использовал свои инструменты "мягкой силы" для продвижения своих интересов. С начала 2000-х годов Китай финансировал, строил и продвигал гуманитарные, культурные и образовательные центры.

Азербайджан

Пекин вложил значительные средства в азербайджанские проекты в области транзита, цифровых технологий, природных ресурсов и ненефтяного сектора. По мере того, как Китай развивает свой наземный торговый путь, он инвестирует в модернизацию порта Баку и железной дороги Баку-Тбилиси-Карс. Параллельно Пекин подписал с Баку документ на сумму $821 млн по расширению своего участия в ненефтяных секторах, включая развитие химических индустриальных парков, агропромышленных парков и тепличных комплексов. Кроме того, с помощью Китая в рамках программы Azerbaijan Digital Hub будет создан коридор между Европейским и Азиатскими континентами, который дополнит Цифровой шелковый путь, связывающий Мумбаи и Франкфурт через Азербайджан.

Увеличение китайских инвестиций происходит на фоне роста торговли с Азербайджаном. В настоящее время Азербайджан остается крупнейшим торговым партнером Китая из стран Южного Кавказа. Хотя общий объем экспорта в Китай из Азербайджана снизился в 2020 году (в соответствии с общим падением экспорта), он по-прежнему составляет 3,1% от экспорта страны ($432 млн). Объем товарооборота между Азербайджаном и Китаем варьируется из года в год, но имеет тенденцию к росту. В 2019 году экспорт Азербайджана в Китай вырос до 3,8% ($752 млн) с 2012 года, когда экспорт в Китай составлял 0,8% ($183 млн). Аналогичным образом, импорт вырос с 6,6% ($631 млн) в 2012 году до 13,1% ($1,41 млрд) в 2020 году.

Пекин и Баку также развивают сотрудничество в оборонной сфере. Две страны подписали соглашение о взаимной военной помощи и закупке китайского оружия, которое закладывает основу для более глубокого военного сотрудничества.

В связи с активизацией китайско-азербайджанских отношений министерство образования Китая в сотрудничестве с местными университетами учредило Институты Конфуция, которые предлагают программы обмена студентами, курсы китайского языка и культурные проекты. Кроме того, Институт Конфуция, входящий в состав Академии государственного управления, регулярно проводит исследования об участии Азербайджана в инициативе "Один пояс, один путь".

Китай также активно расширяет свое цифровое присутствие в Азербайджане. В 2016 году Huawei запустила программу "Семена будущего" по обучению азербайджанских студентов программированию в Китае. В следующем году Huawei объявила о планах по запуску программ "умного города" и "общественного Wi-Fi" в Азербайджане, одновременно подтвердив свои намерения по развитию технологии 5G. По мере того как Китай продолжает инвестировать в геоэкономические проекты в Азербайджане, его внимание к развитию цифровой инфраструктуры, особенно к внедрению технологии 5G, будет значительно расти.

Армения

Хотя китайско-армянские отношения продолжают улучшаться, взаимодействие Пекина с Ереваном - из-за враждебных отношений Армении с Азербайджаном и Турцией - было относительно скромным. Но в последние годы Китай стал вторым крупнейшим торговым партнером Армении. Помимо предоставления экономической помощи на миллионы долларов, Китай пожертвовал транспортные и материально-технические средства секторам транспорта и здравоохранения страны.

Пекин также расширил военное сотрудничество с Ереваном. В 1990-е годы Китай обучал армянских офицеров и поставлял в Ереван реактивные системы залпового огня. Пекин не только предоставил Еревану современные китайские ракеты в 2011 году, но и подписал военное соглашение, предусматривающее ежегодную военную помощь Армении в размере 5 млн йен. Однако изменение баланса сил в регионе после войны открыло новые пути и возможности не только для обеих сторон, но и других региональных держав. Коридор "Север-Юг" - трасса, соединяющая Иран с грузинскими морскими портами на Черном море через Армению; железная дорога, соединяющая Иран с Россией через Армению и Грузию; и транзитное сообщение между Азербайджаном и Турцией через Армению представляет собой явные точки соприкосновения для Пекина, Еревана, Москвы, Анкары и Тегерана. Следовательно, эти обязательства могут ускорить интеграцию этих транзитных маршрутов в инициативу "Один пояс - один путь", а также увеличит влияние и роль Китая на Южном Кавказе.

Торговля Армении с Китаем также значительно выросла за последнее десятилетие. В 2020 году Китай стал третьим в сфере экспорта из Армении с 11,5% ($289 млн) и вторым в сфере импорта с 14,5% ($663 млн). Это значительный рост по сравнению с 2010 годом, когда на долю Китая приходилось только 3,1% ($30 млн) армянского экспорта и 10,6% ($402 млн) импорта.

Пекин также использует в Армении технологические, культурные и другие элементы "мягкой силы". В 2008 году в Китае открылись Институты Конфуция, а затем - художественная школа в Ереване, где студенты изучают китайский язык. Huawei подписала соглашение с Ереваном о разработке проекта "умного города", сотрудничая с ВИВА-МТС, дочерней компанией российской МТС, для совместного развития цифровой инфраструктуры. Хотя экономическое присутствие Китая в Армении на данный момент относительно невелико, ожидается, что его участие в процессах развития цифровой инфраструктуры существенно возрастет.

Грузия

Учитывая растущие возможности Грузии как транзитной страны, Китай предоставил значительные ресурсы для стратегических и инфраструктурных проектов страны. С начала 2000-х годов Пекин вложил значительные средства в грузинские гидроэлектростанции, сети наземного транспорта, железные дороги, морские порты и свободные промышленные зоны. Китайские компании также подключились к гостиничному, торговому и жилищному рынкам. Более того, в мае 2017 года Пекин подписал соглашение о свободной торговле с Тбилиси, что сделало его первой и единственной страной в регионе, заключившей такую договоренность. Соглашение включает в себя 17 разделов по торговле товарами, услугами, охране прав интеллектуальной собственности, а также электронную торговлю, рыночную конкуренцию и охрану окружающей среды. С помощью соглашения о свободной торговле, Пекин не только создал практические инструменты для воздействия на Тбилиси, но и заложил основу для более глубокого взаимодействия.

В 2020 году Китай стал крупнейшим торговым партнером Грузии по экспорту с долей 14,2% ($477 млн) - рост почти в два раза по сравнению с 2017 годом и долей в 7,4% ($201 млн). Хотя Китай является лишь третьим по величине торговым партнером Грузии по импорту, этот показатель по-прежнему составляет 8,8% ($709 млн).

В Грузии Китай также открыл Институт Конфуция, чтобы расширить возможности страны в области преподавания и обучения китайскому языку. Власти Китая утверждают, что мандаринскому наречию китайского языка обучают в более чем 26 высших учебных заведениях Грузии. Пекин предоставляет стипендии грузинским студентам для обучения в Китае и ежегодно привлекает более 20 преподавателей иностранных языков для продвижения и популяризации китайской культуры и языка в Грузии. Китай также подписал соглашение с Министерством образования Грузии, предлагающее уроки китайского языка для учащихся средних школ.

Huawei также рассматривала возможность создания технологического парка в Грузии с внедрением 5G. Однако недавно США и Грузия подписали меморандум о взаимопонимании по использованию сети 5G, что ставит под сомнение расширение Huawei. Это также продемонстрировало растущую обеспокоенность Вашингтона присутствием Huawei в регионе и его стремлением играть более активную роль в оказании помощи Грузии в разработке и, в конечном итоге, использовании технологии 5G.

***

В то время как инвестиции Пекина в транспортную инфраструктуру обеспечивают Китаю присутствие на Южном Кавказе, его развертывание цифровой инфраструктуры может изменить правила игры, поскольку оно укрепит влияние Китая в региональных структурах до такой степени, что остановить его будет практически невозможно. Учитывая чувствительную геополитическую позицию Южного Кавказа, развертывание 5G все больше переплетается с проблемами национальной безопасности, стратегическим согласованием и идеологической приверженностью. Распространение цифровой инфраструктуры станет ключевой областью ожесточенной конкуренции между США и Китаем. По мере усиления соперничества страны Южного Кавказа будут вынуждена выбирать, какой источник современных технологий использовать. Несмотря на усилия Huawei по быстрому продвижению в регионе, полномасштабное внедрение 5G в Армении, Азербайджане и Грузии будет более сложным и длительным процессом, поскольку он будет определяться внешними влияниями и региональным балансом сил.

Потенциальный союз Китая с Арменией, Азербайджаном и Грузией, с одной стороны, и Россией, Турцией и Ираном, с другой, может помочь ему в создании систем, в основе которых лежит связь, финансы и правительственные функции. Продолжающееся стратегическое сближение и растущая зависимость от китайской цифровой и транспортной инфраструктуры создают для Китая и влиятельных сил возможности получать контроль над данными, коммуникациями, энергетикой, торговлей и транспортными сетями стран региона. Опираясь на китайскую инфраструктуру, они делают себя все более уязвимыми для долговых ловушек, принуждения, подрывной деятельности, дестабилизации, контроля и атак. Вот почему инвестиции в инфраструктуру от автократических государств несут в себе риски и далеко идущие последствия для Баку, Тбилиси и Еревана.

Растущее геоэкономическое присутствие Китая в регионе и изменение стратегических подходов изменят модели регионального развития и бросят вызов западной демократической модели на востоке Европы. Хотя участие Китая в основном касается экономической сферы, оно может быстро перерасти в политическое. Потеря Южного Кавказа может оказаться пагубным для Соединенных Штатов и их европейских союзников, поскольку на такие регионы, как Южный Кавказ распространяется стратегическое соперничество между Пекином и Вашингтоном.