ВЛАСТЬ МОЖЕТ БЫТЬ ЛЕГИТИМНОЙ ЛИШЬ ПРИ НАЛИЧИИ СЕРЬЕЗНОЙ ОППОЗИЦИИ

Завил в интервью Lragir.am публицист Грант Тер-Абрамян

- Что, по-вашему, есть оппозиция, каковы ее функции и роль?

- Оппозиция – это важнейшая составляющая демократической формации. А функции ее сосредоточены в самом определении – выявление негативных явлений и недостатков в общественной жизни. Я не понимаю, когда оппозицию делят на радикальную и конструктивную. Многим кажется, что радикальная оппозиция только и делает, что очерняет все… Это типичные клише, которые используют люди, не понимающие основ демократизма. Да, миссия оппозиции в том и состоит, чтобы очернять. А радикальной можно назвать оппозицию, которая идет против общества, Конституции, республики.
Власть может быть легитимной лишь при наличии серьезной оппозиции. Возьмем пример Англии, где лидер оппозиции официально получает от государства зарплату за критику власти, и журналистам нечего писать. Умная власть пытается исправить ошибки и не оставляет мне тем для критики. А у нас раздолье для тех, кто хочет писать.

- Вы считаете, что в Армении есть сильная оппозиция?

- Думаю, да. Худо-бедно, Конгресс выполняет функции оппозиции. Тут другая проблема: оппозиция - это составляющая часть демократической формации, оппозиция у нас есть, а вот демократической формации нет. Очень сложно строить оппозицию на идеологической платформе, потому что политические проблемы решаются не в итоге идеологической конкуренции. До недавнего времени было в этом пространстве было и «Наследие». «Дашнакцутюн» также пытается вступить в оппозиционное пространство, но пока безуспешно.

- Чего не хватает «Дашнакцутюн», чтобы стать полноценной оппозицией?

- Думаю, элита партии за последние несколько лет оказалась в слишком тесных отношениях с властью, и очень сложно за раз отказаться от всего. Это их внутренне дело, но если АРФД хочет, чтобы общество принимало их голодовки всерьез, им надо предпринять серьезные шаги - требований об отставке главы МИД недостаточно. Дашнакцутюн не удается собрать вокруг себя массу, мнение которой по армяно-турецким отношениям совпадает с позицией партии. АРФД запоздала, этот процесс идет уже давно. До апреля партия была в коалиции, потом она вышла, но так до сих пор ничего серьезного не предприняла.

- Вы не считаете, что вокруг этой задачи оппозиционные силы могли бы объединиться, несмотря на идеологические различия?

- Теоретически - да, но практически есть серьезные проблемы. События 1 марта возымели очень серьезное воздействие на наше общество, оно раскололось, и этот раскол имел также позитивное влияние. Сейчас многие выступают против подписания армяно-турецких протоколов, но не все так просто - есть вопрос ответственности. Я еще до введения чрезвычайного положения в 2008 году писал, что всем, кто поддерживает Сержа Саркисяна, придется разделить ответственность за 1 марта. Тогда вопросы демократии спихивали на второй план. А сегодня, к примеру, Армен Айвазян жалуется на то, что ему не предоставляют эфира для того, чтобы он покритиковал армяно-турецкие протоколы. А ведь после 1 марта ему давали очень даже много эфира. Можно хотя бы сейчас понять значимость свободы слова, ценность демократии? Это ведь не самоцель, это необходимое условие. Нет разграничения между национальными интересами и демократией. Сфальсифицированные выборы - это самый что ни на есть национальный вопрос.
Скоро надо будет ратифицировать протоколы в парламентах. И хотя Турция - не родина демократии, но избирательные механизмы там работают. И парламент Турции может принять независимое решение. В Армении в такой ход событий никто не верит. Вот до чего мы дошли, следуя путинским туфтовым идеям.

- Республиканцы утверждают, что Серж Саркисян сделал то, что не удалось Левону Тер-Петросяну.

- Здесь есть некоторая доля фантасмагории. Во-первых, если Серж Саркисян пришел к власти для того, чтобы урегулировать отношения с Турцией, он обязан был в предвыборной своей программе осведомить электорат об этом. То есть, сейчас он делает то, о чем не осведомил избирателей. Что касается Левона Тер-Петросяна, то вся властная пропаганда строилась на том, что Левон - турецкий агент, что он готов продать Карабах и так далее. Оказалось, что Саркисян просто завидовал такому имиджу, ему самому хотелось продать. А Левон Тер-Петросян никогда и не скрывал свою позицию. Можно сейчас делать всякие предположения, но факт остается фактом: во времена Левона Тер-Петросяна подобных процессов не происходило или, во всяком случае, они не имели подобного результата. Во времена Левона Тер-Петросяна все эти районы были освобождены. Кроме того, он и сейчас выступает за установление отношений с Турцией, но не принимает некоторых положений протокола. Власти, конечно, пытаются использовать этот момент в пропагандистских целях.
Но первичны внутренние проблемы. Мы не можем говорить с миром, не решив своих внутренних проблем, ибо мы похожи на больных, закомплексованных людей, раскрывающих перед чужими душу. А мир живет по жестким законам, и в открытую душу могут и плюнуть. Мне кажется, власть понимает, что страна нуждается в революции, в реформах, и она пытается перевести эти революционные настроения во внешнее пространство, причем, посредством шока.

- Каким вы видите решение внутренних проблем и исполняет ли оппозиция возложенную на нее миссию?

- Я не могу говорить от имени народа. Очевидно, что у общества очень много вопросов к оппозиции, достаточно справедливых. Но это тоже объективно, потому что в нашем обществе сложно быть оппозицией, сложно пробиваться новым людям. С другой стороны, наличие такой оппозицией – вина, в том числе, и общества. Я очень надеюсь, что за эти дни мы услышим о появлении нового молодежного движения, которое скажет свое слово по армяно-турецким отношениям. Оппозиционное движение уже сделало доброе дело - множество людей узнали друг друга, появились какие-то формы самоорганизации, группы. Не нужно отдаваться инерции и пассивности, мы все - граждане, и должны участвовать в здоровой борьбе.

- Но разве народу не нужен лидер?

- Нужен, и я надеюсь, что он появится. Просто так никто не рождается. Многие обвиняют АНК в том, что он не предложил идей, вокруг которых общество могло бы сплотиться, а лишь критикует власть. Мы сейчас пытаемся приделать идеологическую борьбу к какой-то другой системе, которая строится не на конкуренции идеологий. Скажем, если в футбольной лиге одна из команд начинает побеждать путем взяток, играть нет никакого смысла. Что должны сделать в этом случае остальные команды? Прежде всего, объединиться, решить вопрос этой команды, объяснить ей, что она играет не в футбол, и опять возобновить соревнования. В 2008 году консолидация вокруг идеи взятия крепости была необходима, но когда скорый штурм не получается и крепость надолго осаждается, возникает вопрос идеологической платформы. 20 лет назад власти и оппозиция в Сингапуре решили пойти на честные выборы и построили чудо-страну. У нас, увы, я не вижу предпосылок для этого. У нас все строится на личностном уровне. В прошлые годы многие считали, что нельзя допускать к власти определенных людей, если даже их избрал народ. Потому что думали о личностях, а не об институте. Но это не верно, потому что к власти пришли не лучшие люди, причем, путем фальсификации выборов. Это испортило государственный институт, и нам надо, наконец, это осознать.

Читайте нас в