Трамп поставил Иран на счетчик: будет ли война?

Американская военная машина пришла в движение. За последние несколько дней Пентагон перебросил на Ближний Восток более 50 истребителей пятого поколения F-35 и F-22. В регион направлены две авианосные ударные группы — USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford, причем последний - самый большой и технологичный авианосцец в мире, что само по себе говорит об уровне готовности к сложной и затяжной воздушной кампании. Демонстрация звездно-полосатого флага? Нет, создается плацдарм для полноценной ударной группировки, способной вскрыть любую систему ПВО на побережье Персидского залива.

Однако реальность сложнее. Знакомые с ситуацией источники сообщили CNN, что, несмотря на готовность нанести удар «уже в эти выходные», столь скорого начала военных действий не ожидают. Почему? Потому что в Белом доме сегодня двое часов: одни отсчитывают время до предполагаемой бомбардировки, другие — до финала переговоров, которые ведет специальный посланник Стив Уиткофф.

Военный сценарий: операция «принуждение к миру»

Газета The Wall Street Journal со ссылкой на американских чиновников раскрыла детали возможного удара: рассматривается вариант ограниченной военной операции. Речь не идет о полномасштабном вторжении по иракскому сценарию 2003 года. Целями первого удара, если он будет санкционирован, станет несколько военных или правительственных объектов. Это будет хирургическая акция, призванная заставить Тегеран согласиться на более выгодные для Вашингтона условия, но при этом не спровоцировать ответную реакцию, которая подожжет весь Ближний Восток.

Логика Трампа, который гордится умением заключать сделки, очевидна: он создает настолько высокое давление, что у противника не остается выбора, кроме как сесть за стол переговоров. Советник Трампа в беседе с журналистами Axios оценил шансы на удары в ближайшие недели в 90%, если переговоры провалятся. Но если Иран откажется выполнять требования, американский президент оставляет за собой право расширить кампанию — вплоть до ударов по объектам режима, потенциальной целью которых может стать смена власти.

Обратная сторона медали — ответ Тегерана. Верховный лидер Ирана Али Хаменеи уже пригрозил, что его силы способны потопить американский авианосец и ударить по военным базам США в регионе «так сильно, что они больше не смогут подняться». На этой неделе Корпус стражей исламской революции провел учения в Ормузском проливе, отрабатывая, среди прочего, временное закрытие этого стратегического водного пути. Через пролив проходит около 20% всей мировой торговли нефтью. Его блокировка — это не просто военный жест, это удар по мировому кошельку, способный обрушить рынки и поднять цены на углеводороды до критических отметок.

Миссия Уиткоффа: дипломатия на пороге войны

Почему же удар откладывается? В Женеве и Маскате, где идут непрямые контакты между делегациями США и Ирана при посредничестве Омана. Стив Уиткофф, спецпосланник президента США, — фигура в дипломатических кругах нетривиальная. Это человек из мира большого бизнеса, а не из Госдепа, что делает его более гибким и более склонным к поиску нестандартных решений.

Второй раунд переговоров в Женеве, завершившийся 18 февраля, стороны назвали «конструктивным» и зафиксировали прогресс. Глава МИД Ирана Аббас Аракчи отметил, что атмосфера была более благоприятной, чем во время первой встречи в Маскате, и сторонам удалось достичь «общего согласия по ряду руководящих принципов». Министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди и вовсе написал в соцсети X, что переговоры набирают обороты и делают возможным «даже маловероятное».

Однако за дипломатическими формулировками скрываются глубокие противоречия. Вашингтон настаивает на том, чтобы любая сделка включала запрет на обогащение урана, вывоз обогащенных материалов, ограничение программы баллистических ракет и отказ от поддержки региональных прокси-сил. Тегеран же упорно повторяет: переговоры должны касаться исключительно ядерной программы. Иран готов к «справедливой сделке» и снятию санкций, но при этом обозначил две красные линии: право на мирный атом и сохранение ракетной мощи.

Уиткофф оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, Трамп дал четкий сигнал: 10–15 дней — это максимум для достижения договоренностей. С другой — иранцы тянут время, соглашаясь обсуждать лишь часть проблем. Показательно, что сразу после женевских консультаций глава МИД Ирана позвонил Сергею Лаврову. Москва подтвердила поддержку политико-дипломатического урегулирования, а в Вене послы Ирана, России и Китая вручили главе МАГАТЭ совместное письмо, координируя свои позиции. Иран явно страхуется, понимая, что времени осталось мало.

Таймер Трампа

Президент США не скрывает, что решение близко:

Мы либо заключим сделку, либо добьемся ее тем или иным способом

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт, комментируя ситуацию, признала: есть много причин и аргументов для удара по Ирану, но дипломатия остается для президента «первым вариантом». Это ключевая фраза. Трамп, который позиционирует себя как мастер сделок, вряд ли хочет втягиваться в ближневосточную войну. Но он также не может позволить себе проиграть в публичном противостоянии.

Сейчас в Вашингтоне разыгрывается многоходовая комбинация. Военная группировка создает фон, переговорщики ищут компромисс, а президент примеряет на себя роль арбитра, который в любой момент может сказать решающее слово. Удар, скорее всего, состоится не тогда, когда авианосцы займут позиции, а когда Стив Уиткофф доложит в Овальный кабинет:

Дипломатия исчерпана, выжать из них больше нечего

Исходя из ультиматума Трампа, точка невозврата наступит в конце следующей недели. Иранцам придется либо соглашаться на требования, либо готовиться к тому, что «ограниченный удар» станет лишь прелюдией к чему-то гораздо более масштабному. В любом случае, мир замер в ожидании: успеет ли дипломат Уиткофф там, где вот-вот могут заговорить пушки.