Вашингтон и Тегеран ищут выход из лабиринта с завязанными глазами

Переговоры между США и Ираном 6 февраля в столице Омана можно назвать успешными, если считать главным достижением тот факт, что они не закончились авиаударами. Эта оценка мировых СМИ отражает глубину кризиса и степень взаимного недоверия сторон. Встреча, прошедшая в формате «челночной дипломатии» через оманских посредников, завершилась согласием продолжить диалог.

Почему Оман снова стал ареной тайной дипломатии?

Выбор Маската в качестве площадки неслучаен и носит глубоко символичный характер. Иран настоял на переносе встречи из первоначально планировавшейся Турции, рассматривая Оман как более нейтральную страну. Для Тегерана важно, чтобы переговоры воспринимались как продолжение предыдущих раундов по ядерной программе, которые также проходили здесь, а не как принципиально новый формат. Оман, обладающий давними традициями нейтралитета и посредничества, сумел создать атмосферу, где враги могут если не говорить, то хотя бы слушать друг друга через посредников. Его усилия получили международное признание, в том числе со стороны России. Однако даже этот проверенный формат не может скрыть фундаментального расхождения в повестке дня.

В чем суть разногласий сторон?

Точки пресечения интересов найти сложно.

• Иранская делегация во главе с министром иностранных дел Аббасом Аракчи готова обсуждать исключительно ядерный вопрос и отмену санкций - Тегеран настаивает на своем «неотъемлемом праве» на мирную ядерную программу и отказывается от полного отказа от обогащения урана.
• Вашингтон, представленный спецпосланником Стивом Уиткоффом и советником Джаредом Кушнером, выдвигает расширенную повестку, требуя от Ирана не только решить ядерный вопрос, но и свернуть программу баллистических ракет, а также прекратить поддержку прокси-групп в регионе. Эти требования иранская сторона считает абсолютно неприемлемыми, заявляя, что ее ракетная программа остается «необсуждаемой» «красной линией», связанной с обороной страны.

Дипломатия с позиции силы

Главным вызовом стал глубокий кризис доверия. Иранские представители прямо заявляют, что не доверяют США и сомневаются в доброй воле Вашингтона, напоминая о том, как прошлые переговоры в Маскате были прерваны воздушной кампанией Израиля и США в июне 2025 года. Американская тактика лишь укрепляет эти подозрения: параллельно с дипломатическими усилиями США ужесточают санкционное давление и демонстративно наращивают военную группировку в регионе.

Участие в переговорах главы Центрального командования ВС США адмирала Брэда Купера в полной форме стало недвусмысленным сигналом. У берегов Ирана патрулирует авианосец Abraham Lincoln, а Пентагон, по данным СМИ, имеет в готовности сотни крылатых ракет. Президент Дональд Трамп публично предупреждает, что верховному лидеру Ирана «следует очень обеспокоиться».

Такая «дипломатия с позиции силы» создает парадоксальную ситуацию: переговоры ведутся для деэскалации, но их срыв в любой момент может стать casus belli.

В то время как Иран и США после эскалации напряженности вновь сели за стол непрямых переговоров в Омане, иранские эксперты подчеркивают, что эти дискуссии еще не привели к ощутимому снижению напряженности между двумя сторонами. Джавад Хейраннийя из Научно-исследовательского института стратегических исследований Ближнего Востока, указав на «относительно позитивную» атмосферу переговоров в Маскате, заявил:

Стратегия «мира через силу» администрации Трампа показывает, что военное давление по-прежнему является инструментом для выбивания уступок у Ирана. Хотя вероятность столкновения временно отложена, напряженность полностью не исчезла

Такая оценка точно передает суть проблемы: диалог технически продолжается, но фундаментальная логика конфронтации, основанная на силе и недоверии, не изменилась.

Чего ждут от Омана монархии Персидского залива и Израиль?

Динамика американо-иранского диалога напрямую затрагивает интересы ключевых региональных игроков, чье молчаливое присутствие ощущалось в залах оманского дворца. Арабские монархии Персидского залива стали одной из причин, по которой Вашингтон вообще согласился на переговоры. Там опасаются, что полномасштабная война между США и Ираном ввергнет весь регион в хаос, а они окажутся на передовой. Поэтому лучше любая стабильность, даже хрупкая.

Совершенно иначе ситуацию видит Израиль, где опасаются, что любой американо-иранский диалог, сосредоточенный только на ядерной теме, проигнорирует ключевые для израильской безопасности вопросы — ракеты и поддержку «оси сопротивления». Израильские эксперты открыто обсуждают сценарии, при которых переговоры либо свяжут Израилю руки, либо, наоборот, спровоцируют его на превентивные действия.

Сдержанный оптимизм или стратегическая пауза?

К чему же привел первый раунд — к сдержанному оптимизму или тупику? Истина, как обычно, где-то посередине, но гораздо ближе к последнему. Иранские аналитики, признавая прагматичные мотивы сторон, не питают иллюзий относительно быстрого успеха:

Хамид Роушан-Чешм, член научного совета «Исламского университета Азад» Ирана, указывает на высокие издержки войны для обеих сторон:

Тегеран и Вашингтон рассматривают дипломатию как менее затратный вариант, хотя достижение ощутимых результатов в краткосрочной перспективе будет непростым

Ощутимый прогресс станет возможен, если одна из сторон решится на болезненный компромисс: либо США согласятся на поэтапное снятие санкций в обмен на замораживание ядерной программы, либо Иран признает необходимость обсуждать региональную повестку. Пока же обе делегации, связанные взаимными подозрениями и внутренними политическими ограничениями, продолжают искать выход из лабиринта с завязанными глазами.