Может ли сын шаха возглавить новую иранскую революцию?

Ночь с 8 на 9 января 2026 года стала знаковой для Ирана. Десятки, а возможно, сотни тысяч человек по призыву одного человека — наследного принца в изгнании Резы Пехлеви — вышли на улицы десятков городов. Протесты, начавшиеся 28 декабря 2025 года из-за обвала национальной валюты, превратились в политическое восстание. Впервые за долгое время в воздухе витает конкретный лозунг: возвращение шаха или хотя бы того, кто его олицетворяет.

Кто такой Реза Пехлеви?

Реза Пехлеви — сын последнего шаха Мохаммеда Резы Пехлеви, свергнутого Исламской революцией 1979 года. 17-летним юношей он уехал учиться на военного летчика в США, где его и застало известие о революции. С тех пор Пехлеви живет в пригороде Вашингтона, возглавляя основанный им Национальный совет Ирана — организацию, пытающуюся объединить оппозицию. Сейчас ему 65 лет.

Несмотря на десятилетия в изгнании, Пехлеви в январе 2026 года доказал, что его призыв может мобилизовать массы. После его обращения люди вышли на улицы, скандируя:

Это последняя битва! Пехлеви вернется

Власти отреагировали отключением интернета по всей стране и жесткими репрессиями.

Ностальгия по стабильности или политический проект?

Аналитики предостерегают от буквального прочтения монархических лозунгов, которые отражают ностальгию по докризисной стабильности, а не осознанный запрос на реставрацию династии Пехлеви. Для большинства протестующих упоминание наследного принца — тактический ход, символ единства и максимального давления на ненавистные власти, а не поддержка конкретного политического будущего.

Сам Пехлеви старается дистанцироваться от образа самодержца. Он позиционирует себя как «фигуру национального примирения», заявляя о готовности возглавить лишь переходный период, а окончательный выбор формы правления оставить референдуму.

Станет ли Реза Пехлеви новым лидером Ирана?

Ответ на этот вопрос упирается в три ключевых проблемы.

1. Легитимность и наследие прошлого. Правление его отца оставило в памяти иранцев не только модернизацию, но и репрессии тайной полиции САВАК, коррупцию и социальное неравенство. Это делает Пехлеви фигурой глубоко противоречивой. Его визит в Израиль в 2023 году и встреча с Нетаньяху, а также то, что его дочь замужем за американским бизнесменом еврейского происхождения дают официальному Тегерану мощный идеологический инструмент для дискредитации протестов как «проамериканского заговора».
2. Отсутствие опоры внутри страны. Как и многие лидеры в изгнании, Пехлеви страдает от синдрома Ахмеда Чалаби — иракского оппозиционера, которого США привели к власти после Саддама Хусейна, но который не имел реальной внутренней поддержки и быстро оказался маргинализирован. У Пехлеви нет серьезной организованной структуры внутри Ирана, а его «переходная программа» остается абстрактным документом для людей, которые годами протестуют, выходя на улицу.
3. Неспособность решить экономические проблемы. Глубокий экономический кризис Ирана — результат санкций, неэффективного управления и коррупции. Даже если Пехлеви придет к власти, мгновенно отменить санкции и остановить инфляцию (которая по разным оценкам составляет 40-70%) будет невозможно. Это грозит быстрой потерей популярности любого нового правительства.

Переходная фигура или испанский король на иранский лад?

Более вероятно, что Реза Пехлеви — переходная, символическая фигура. Историческое имя и узнаваемость на Западе делают его удобным объединяющим символом. Однако для реального управления страной в переходный период потребуются иные компетенции и люди с глубоким пониманием внутренней ситуации.

Некоторые проводят параллель с испанским королем Хуаном Карлосом I, который после смерти Франко сыграл ключевую роль в мирной демократизации страны. Пехлеви, выросший на Западе с демократическими ценностями, теоретически мог бы сыграть подобную роль гаранта перехода. Но Иран — не Испания 1970-х. Страна раздроблена, элиты расколоты, а на улицах льется кровь. Роль церемониального арбитра в таких условиях почти невозможна.