Константинополь Николая Лейкина

«Петербургский вестник», «Русский мир», «Искра», «Современник», «Отечественные записки» - далеко не полный перечень изданий, которые печатали небольшие по объему юмористические произведения молодого литератора.

Стилистически эти зарисовки из купеческого быта напоминают современному читателю юморески молодого Антона Павловича Чехова и это совпадение не случайно. Именно Лейкин привлек будущего классика русской литературы к совместной работе в еженедельнике «Осколки». Сам Лейкин в 1882 году стал редактором этого издания, сохранив контроль над любимым детищем вплоть до своей смерти. Не случайно Чехов называл Лейкина своим «крестным батькой» в литературе.

Николай Александрович был человеком простым в общении и поступках. Оценивал себя вполне реалистично, но амбиций своих перед близкими друзьями не скрывал. Об этом вспоминал Михаил Павлович Чехов:

Он купил для себя огромное имение графа Строганова на Неве, с целым дворцом. Когда приехал к нему туда брат Антон и Лейкин повел его по комнатам и стал показывать ему свой дворец, то Антон Павлович удивился и спросил его: „Зачем вам, одинокому человеку, вся эта чепуха? Лейкин ответил: — Прежде здесь хозяевами были графы, а теперь — я, Лейкин, хам

Наиболее популярным и издаваемым произведением Лейкина стали юмористический цикл «Наши за границей». Это – ироничные описания путешествий купцов-супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых в Европу и на Восток. Недоброжелатели каждый раз обвиняли автора в пошлости, потакании низким наклонностям публики и «очевидной пустоте» материала. Однако публика читала «путешествия» с большим удовольствием. Именно успех первой книги (24 только прижизненных переиздания) побудил Лейкина продолжить тему.

Третья книга цикла «В гостях у турок» посвящена поездке супругов Ивановых «через славянские земли в Константинополь». После приключений в Сербии и Болгарии, связанных с незнанием местных традиций и быта, Николай Иванович и Глафира Семеновна добираются до столицы Османской империи.

Картина, открывшаяся перед ними, не столь разительно отличается от того, с чем может столкнуться современный российский турист. Изумительная панорама Стамбула, величественные здания столицы и, с поправкой на современный век высоких технологий, проблема «бакшиша».

Лекйкин, надо отдать ему должное, создал вполне поэтический образ Константинополя глазами путешественников:

Террасами стояли дома всевозможных архитектур, перемешанные с зеленью кипарисов, на голубом небе вырисовывались узкие минареты мечетей, высилась старинная круглая башня Галаты. Вправо, на самом берегу Босфора, как-бы из белых кружев сотканный, смотрелся в воду красавец султанский дворец Долма-Бахче

Что до бакшиша, то обычай просить чаевые при каждом удобном и не удобном случае можно посчитать исторической традицией.

Как и любой российский турист (в день сегодняшний), Ивановы удивляются многолюдности стамбульских улиц, где «европейские костюмы смешивались с азиатскими, элегантные фаэтоны венской работы двигались рядом с тяжелыми турецкими двухколесными арбами». Как говорится, город контрастов.

Смущенный отсутствием ожидаемой «национальной» экзотики, во время поездки по городу Николай Иванович радостно видит фигуру «настоящего турка», в туфлях, в белых чулках, в широких шароварах, в куртке на распашку, из под которой виднеется белая рубаха, и в большой чалме.

«Вот такой же точно турок и на табачной вывеске перед окнами нашей квартиры в Петербурге изображен. Только тот длинную трубку курит и сидит, поджавши ноги калачиком» - на это ценное замечание Глафиры Семеновны сопровождающий на ломаном русском языке обращает внимание дорогих гостей столицы на перемены, происходящие в Османской империи. «Простого красного феска уничтожила чалму, на всех появились такого же пальто, как и мы носим, и турецкий наряд увидите только на самого старинного стариков» - это, так сказать, визуальные последствия османских реформ середины XIX столетия.

Различие между старыми и молодыми османами прочерчено и в наиболее пикантном вопросе – касательно гаремов. Новое поколение турок, как правило, выбирает только одну жену – «старые турки живут на старомодного фасон, а молодого турки по новой мода». Глафира Семеновна была несколько разочарована. Впрочем, ее настроение существенно улучшилось в связи с ограничениями на потребление спиртных напитков, поскольку поездка через Сербию и Болгарию сильно подорвала здоровье Николая Ивановича.

Константинополь – город, где соседствуют православные и армянские церкви, открыты католические костелы, протестантские церкви, еврейские и караимские синагоги, церкви английской веры. Такое же многообразие отмечают Ивановы и в национальном составе Османской столицы, что легко просматривалось через магазинные вывески.

Роскошный французский магазин в городе чередовался с меняльной лавкой, чуть дальше была расположена халяльная мясная лавка, далее шло помещение французского кафе, рядом - турецкая хлебопекарня, продающая также и вареную фасоль с кукурузой, а прямо напротив - европейская модистка с выставленными на окнах шляпками и накидками.

В юмористическом ключе подана сцена посещения супругами аутентичного турецкого ресторана. Пилав, долма, рулеты из баклажанов – все так странно и непривычно. Отсутствие скатерти и салфеток – нонсенс. Зато Николай Иванович реваншировался за все свои страдания, отведав турецкой водки, поскольку, как отметил сопровождающий, «не пьют так, чтобы всякого видел, но по секрету пьют. Магомет запретил для исламского люди вино, виноградного вино, а мастика — не вино. Мастика — это все равно, что вашего русского наливка».

Это было роковое событие для путешественников, поскольку, начав с анисовой, благодаря появлению старого знакомого армянина Карапета, Николай Иванович совершенно разошелся и все оставшееся время до отъезда находился в «изумленном состоянии» - «то и дело слышались восклицания: «За Европу! За Азию!» Николай Иванович уже путал берега и пил «за Азию», когда они были в Европе и наоборот».

На этой ноте и завершилось путешествие супругов Ивановых. Критика поругивала «пошлый стиль» автора, но читающая публика смеялась. Такой предстала столица Османской империи в юмористическом произведении Николая Лейкина.