ВТО: российско-грузинский тупик

Приближается конец года - крайний срок, установленный руководителями России и их западными коллегами по окончательному прояснению вопроса о вступлении России во Всемирную торговую организацию. Настойчивость Москвы в этом вопросе понятна - речь идет не только о торговых преференциях и возможности выхода на западные рынки (а значит развития реального сектора экономики), но и о престиже России, остающейся единственным членом G20, который все еще топчется у дверей ВТО. Чисто прагматически, такое положение мешает привлечению инвестиций в производственную сферу, кроме нефтегазовой отрасли, а ведь российские руководители ставят своей целью освобождение бюджета от «нефтедолларовой зависимости» путем создания и продвижения на мировых рынках иной конкурентоспособной продукции. Главным препятствием к этой цели непреклонная позиция ее руководства Грузии, которое увязывает свое согласие на вступление РФ в ВТО с фактическим дезавуированием признания независимости Абхазии и Южной Осетии.

Позиция грузинских властей с юридической точки зрения кажется обоснованной. Поскольку ВТО регулирует режим межгосударственной торговли, то для выстраивания нормального торгового режима между Россией и Грузией необходимо, чтобы стороны сначала договорились хотя бы об экономических границах и таможенных процедурах. Но об этом договориться невозможно, поскольку с точки зрения Москвы, Абхазия и Южная Осетия – независимые государства, а в Тбилиси все еще считают, что существует абхазский и югоосетинский участки российско-грузинской границы.

На начальном этапе переговоров, то есть еще во время президентства Эдуарда Шеварднадзе, Грузия предлагала разместить своих таможенников если не с абхазской и югоосетинской, то с российской стороны границы. При этом Тбилиси ссылался на международные прецеденты, апробированные в различных конфликтных зонах, в том числе на Ближнем Востоке. Но это предложение для Москвы было неприемлемо. После пятидневной войны 2008 года, Швейцария (выполняющая роль посредника) предложила компромиссный вариант: разместить с российской стороны границы не грузинских таможенников, а международных наблюдателей, например, из ЕС. Такая схема уже опробована на приднестровском участке молдавско-украинской границы. Но для России (которая не признала независимость Приднестровья) такая схема означала бы отказ от признания независимости Абхазии и Южной Осетии. Поэтому такой «компромисс» в Москве даже не рассматривается.

Глава грузинской делегации на женевских консультациях Серги Капанадзе заявил после очередного раунда, состоявшегося в середине октября: «Переговоры провалились. Российская сторона не отказывается от своей бескомпромиссной позиции. МИД Грузии рассмотрит вопрос о целесообразности продолжения переговоров вообще». Заявления о безуспешности переговоров озвучила и российский министр экономического развития Эльвира Набиуллина.

Формально Россия может стать членом ВТО и без согласия Тбилиси – квалифицированным большинством голосов. Но такого прецедента в истории организации не было, а Москва не хочет быть исключением из правил. По словам главы российской делегации по ВТО Максима Медведкова «это чревато серьезными имиджевыми потерями для нашей страны». Остается единственная возможность - «дожать» Грузию с помощью западных партнеров.

Однако Запад не может открыто давить на Тбилиси, поскольку сам не признал независимости Абхазии и Южной Осетии и считает их частями Грузии, следовательно для него грузинская позиция по вопросу «экономических границ» выглядит вполне логичной, закономерной и легитимной. Президент Обама и канцлер Меркель неоднократно, мягко и дипломатично просили грузинского лидера «попытаться учесть, что вступление России в ВТО отвечает интересам мировой экономики». Но как быть, если Саакашвили все-таки не дает согласия? Ввести экономические санкции и объявить блокаду стране, солдаты которой гибнут в Афганистане, где грузинский контингент уже превышает контингенты большинства стран НАТО?

Между тем американском конгрессе и в Европарламенте Саакашвили смог сформировать довольно мощное лобби из представителей оппозиционных сил. Пример - выступление нового посла США в России Майкла Макфола, заявившего в ходе сенатских слушаний, что «американская администрация не считает возможным оказание давления на Грузию по вопросу членства РФ в ВТО».

Казалось бы, остается еще одна возможность: возвращение грузинской продукции на российский рынок в качестве «платы» за снятие вето. Но, во-первых, весь политический спектр Грузии считают это неравномерным обменом с учетом приоритетности территориальной целостности государства. Во-вторых, мало кто верит, что грузинское вино и боржоми, производители которых уже нашли альтернативные рынки и смогли частично восполнить потери от выдворения с российского рынка, реально вернут свою «нишу» в РФ.

Аргументы о том, что «устав ВТО защищает производителей от политически мотивированных запретов под предлогом санитарных норм» - от лукавого. На самом положения соглашения о создании ВТО не ограничивают суверенное право государств-членов вводить и регулировать санитарные нормы в соответствии со своим законодательством по защите здоровья населения. Нет ни одного международного органа (в том числе в рамках ВТО), где можно было бы оспорить решение санитарно-надзорных служб, если они формально мотивированы не протекционизмом, тем более политическими соображениями, а необходимостью защиты здоровья граждан.

Другой вопрос, что такая практика противоречит самому «духу» устава ВТО и после вступления в организацию Россия никогда не будет применять эти рычаги давления против больших и сильных игроков – США или ЕС. Но грузинские политики не сомневается, что в случае вступления России в ВТО, никто из-за Грузии с Москвой ссориться уже не будет, сколько бы потом Тбилиси не стенал по поводу «политически мотивированных запретов». Ведь запреты были введены с целью «ослабить враждебный режим Михаила Саакашвили» и эта мотивация никуда не исчезла.