Три врага - гитлеровцы, холод и голод
Читать на сайте Вестник Кавказа
Вячеслав Антонович Никитин перед войной молодым альпинистом часто бывал на Домбае. В качестве инструкторов работали там тогда и несколько молодых немцев. Среди них был некий Ганс - высокий, черный, нагловатый малый. Молодежь часто спорила тогда между собой о преимуществе или недостатках того или иного социального строя. Ганс однажды перешел все рамки приличия и грязно выругал Советскую Россию. Этого наши ребята простить не могли, и Ганса буквально спасли подоспевшие старшие товарищи. За наглое поведение Ганса уволили, и он уехал, исчез бесследно. Прошло несколько лет. В августе 1942 года Вячеслав Антонович вывел через Марухский перевал большую группу мирных жителей, которые уходили от немцев к Сухуми. Проводив их до безопасной тропы, сам он остался на перевале вместе с бойцами 810-го полка.
«Проходил я как-то по северной стороне перевала с несколькими бойцами,- вспоминает Вячеслав Антонович.- Немцы еще не появлялись в этом районе, и мы шли почти без опаски. Вдруг раздались одиночные выстрелы из автомата и рядом с нами зашлепали пули. Обстрел в горах - вещь опасная. Один человек, хорошо замаскировавшийся в камнях, может уничтожить отделение солдат. Попадали и мы в камни, стали присматриваться. Пока бойцы, шедшие со мной, стреляли в сторону предполагаемого врага, я откатился в сторону и, отлично зная эти места, сумел незаметно пройти в тыл стрелявшего немца и поднялся по скале над ним. Дал очередь из автомата и попал по рукам. Тот выронил оружие. Мы взяли его. Это был высокий, обросший черной бородой немец, обер-лейтенант по званию, с железным крестом на кителе. Мы взяли оружие, вещевой мешок с продуктами и повели пленного на южную сторону перевала, в штаб полка. Всю дорогу он как-то странно присматривался ко мне, но я не обращал на это внимания. Пройдя седловину перевала, мы решили перекусить трофейными продуктами. Обнаружили в мешке и сигареты, стали закуривать, и тут пленный тоже попросил закурить. Я узнал его, поднося к сигарете спичку, по глазам…»
…Улучшились бытовые условия бойцов и командиров, чему защитники Марухского перевала обязаны прежде всего бывшему командующему 46-й армии генералу армии Герою Советского Союза Леселидзе и члену Военного совета второму секретарю ЦК партии Грузии Шерозия. Они лично в конце сентября посетили 810-й полк и очень помогли. Жизнь с тех пор пошла немножко веселее. Самолеты Р-5 и Р-2 сбрасывали сухари, махорку и селедку в мешках. Ударяясь о землю, селедки прорывают мешок и в красивом, штопорообразном вращении подлетают высоко вверх. Глухо шлепается на скалу мешок с махоркой - к небу поднимается столб едкой пыли. Самолет делает очередной заход, летит невысоко и прямо над поляной бросает мешок с сухарями. Тот стремительно падает на плечи зазевавшемуся бойцу. Боец упал. Все охнули. Погиб человек ни за что. Но боец тут же поднялся, набрал в карманы сухарей и под общий хохот отправился дальше. «Ну и ну!- крутят головами солдаты.- Этот и на том свете не пропадет».
«У защитников Марухского перевала,- рассказывает замполит роты автоматчиков Андрей Николаевич Гаевский,- было три врага: гитлеровцы, холод и с конца сентября - голод. Когда снега закрыли тропы и временно прекратилась вьючная доставка продуктов, нам стали давать по нескольку сухарей в день. Особенно трудно приходилось тем, кто находился на самом перевале. Зима в горах была исключительно суровая. До костей сквозь тонкие шинели пронизывал ледяной ветер. Негде было согреться. Бодрее мы стали себя чувствовать, когда однажды от связистов узнали, что внизу самолеты сбросили много мешков сухарей, круп, сыра и даже окорока, и на мешках были надписи: “Держитесь, ребята. Идут с продуктами караваны. В дороге валенки и полушубки”. Эти простые, сердечные слова действовали на нас как целительный бальзам. В них мы чувствовали горячее сердце Родины, которая думала о нас, заботилась о нас».
Работники тыла проявляли чудеса мужества, обеспечивая фронт всем необходимым. Однако не все, что нам сбрасывали с самолетов, могли беспрепятственно брать. Враг и здесь преподносил коварные сюрпризы. В те места, куда наши самолеты спускали мешки с продовольствием, немецкие “рамы” сбрасывали специальные гранаты.
«Проходил я как-то по северной стороне перевала с несколькими бойцами,- вспоминает Вячеслав Антонович.- Немцы еще не появлялись в этом районе, и мы шли почти без опаски. Вдруг раздались одиночные выстрелы из автомата и рядом с нами зашлепали пули. Обстрел в горах - вещь опасная. Один человек, хорошо замаскировавшийся в камнях, может уничтожить отделение солдат. Попадали и мы в камни, стали присматриваться. Пока бойцы, шедшие со мной, стреляли в сторону предполагаемого врага, я откатился в сторону и, отлично зная эти места, сумел незаметно пройти в тыл стрелявшего немца и поднялся по скале над ним. Дал очередь из автомата и попал по рукам. Тот выронил оружие. Мы взяли его. Это был высокий, обросший черной бородой немец, обер-лейтенант по званию, с железным крестом на кителе. Мы взяли оружие, вещевой мешок с продуктами и повели пленного на южную сторону перевала, в штаб полка. Всю дорогу он как-то странно присматривался ко мне, но я не обращал на это внимания. Пройдя седловину перевала, мы решили перекусить трофейными продуктами. Обнаружили в мешке и сигареты, стали закуривать, и тут пленный тоже попросил закурить. Я узнал его, поднося к сигарете спичку, по глазам…»
…Улучшились бытовые условия бойцов и командиров, чему защитники Марухского перевала обязаны прежде всего бывшему командующему 46-й армии генералу армии Герою Советского Союза Леселидзе и члену Военного совета второму секретарю ЦК партии Грузии Шерозия. Они лично в конце сентября посетили 810-й полк и очень помогли. Жизнь с тех пор пошла немножко веселее. Самолеты Р-5 и Р-2 сбрасывали сухари, махорку и селедку в мешках. Ударяясь о землю, селедки прорывают мешок и в красивом, штопорообразном вращении подлетают высоко вверх. Глухо шлепается на скалу мешок с махоркой - к небу поднимается столб едкой пыли. Самолет делает очередной заход, летит невысоко и прямо над поляной бросает мешок с сухарями. Тот стремительно падает на плечи зазевавшемуся бойцу. Боец упал. Все охнули. Погиб человек ни за что. Но боец тут же поднялся, набрал в карманы сухарей и под общий хохот отправился дальше. «Ну и ну!- крутят головами солдаты.- Этот и на том свете не пропадет».
«У защитников Марухского перевала,- рассказывает замполит роты автоматчиков Андрей Николаевич Гаевский,- было три врага: гитлеровцы, холод и с конца сентября - голод. Когда снега закрыли тропы и временно прекратилась вьючная доставка продуктов, нам стали давать по нескольку сухарей в день. Особенно трудно приходилось тем, кто находился на самом перевале. Зима в горах была исключительно суровая. До костей сквозь тонкие шинели пронизывал ледяной ветер. Негде было согреться. Бодрее мы стали себя чувствовать, когда однажды от связистов узнали, что внизу самолеты сбросили много мешков сухарей, круп, сыра и даже окорока, и на мешках были надписи: “Держитесь, ребята. Идут с продуктами караваны. В дороге валенки и полушубки”. Эти простые, сердечные слова действовали на нас как целительный бальзам. В них мы чувствовали горячее сердце Родины, которая думала о нас, заботилась о нас».
Работники тыла проявляли чудеса мужества, обеспечивая фронт всем необходимым. Однако не все, что нам сбрасывали с самолетов, могли беспрепятственно брать. Враг и здесь преподносил коварные сюрпризы. В те места, куда наши самолеты спускали мешки с продовольствием, немецкие “рамы” сбрасывали специальные гранаты.