Фронт за облаками
Читать на сайте Вестник Кавказа
Продолжение. Начало см http://www.vestikavkaza.ru/articles/kultura/book/25407.html.
Когда полк вышел па Марухский перевал и занял оборону, финчасти было определено место в районе Первого Водопада. Цветков установил свой железный ящик под скалой, а беднягу ишака отпустил на все четыре стороны, так как он свою миссию блестяще выполнил, правда, с помощью недозволенных приемов Балагуры.
В сентябре немцы прорвались, захватили перевал и овладели Первым Водопадом. Цветков, естественно, не мог на себе вынести тяжелый сейф, а ишака - и след простыл. Поэтому железный ящик остался под скалой со всем содержимым, закрытый по всем правилам и опечатанный мастичной печатью.
Когда командир полка майор Смирнов узнал о том, что сейф с деньгами и списками штатно-должностного состава полка оставлен врагу, он вызвал Цветкова:
-Любой ценой сейф должен быть вырван у немцев. В противном случае вы, Цветков, будете отданы под суд военного трибунала.
Финчасть добровольно влилась в одну из рот, которая вела наступление на Первый Водопад. Когда кончилась атака, младший лейтенант Цветков и писарь почти первыми ворвались к Водопаду. И... о, радость! Их сейф стоял под скалой целым и невредимым. Даже мастичная печать на месте. Цветков, не помня себя от радости, хотел было открыть его, но тут подоспел лейтенант Глухов и с ходу закричал:
-Осторожно! Мины!
Цветков отскочил от ящика, как ужаленный. Несколько дней стоял железный ящик и к нему никто не подходил. Наконец, пришли саперы, осмотрели, посмеялись и сказали: никаких мин нет. Лишь тогда Цветков открыл сейф. Радость его была безмерна: деньги, документы и вещи на месте.
Старшину Дмитрия Балагуру и сейчас вспоминают как веселого и находчивого человека, который никогда не унывал, острого на слово, неистощимого на шутку и прибаутку.
Солдаты рассказывают, что он сочинил пародию на известные некрасовские стихи и назвал ее “Кому на войне жить хорошо!” Они запомнили только начало этих стихотворных строк:
В каких горах, рассчитывай,
В каком полку, угадывай,
Семь лодырей, бездельников
Собрались на КП.
Собрались и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на войне?
Начхим сказал: начфину.
Начфин сказал: начпроду.
Начпрод сказал: начвещу.
Начвещ: кобыльему врачу.
Тот быстро призадумался
И молвил слово дивное:
-Помкомполка великому...
Однако герои этой пародии пожаловались на Балагуру комиссару полка. Тот серьезно предупредил сочинителя, шутки, мол, такие неуместны. Балагура дал слово комиссару забыть эту поэму.
-Навстречу 810-му полку со стороны перевалов,- вспоминает В. А. Смирнов,- идет неболыпая колонна кавалеристов - остатки кавалерийской дивизии. Впереди едет полковник - командир дивизии. На груди этого боевого командира два ордена Красного Знамени. За ним человек 2530 бойцов и командиров его дивизии - все, что осталось. Каждый ведет по нескольку лошадей - седоки остались на поле боя.
Полковник осадил лошадь, с улыбкой посмотрел на встречную колонну, спросил:
-Где же ваша артиллерия?
-А вот она!- сказал какой-то минометчик, указывая на свой миномет.
-Да-а-а,- протянул полковник неопределенно.
-Ничего, товарищ полковник,- успокоил его минометчик,- каждая мина дает уйму осколков...
Бывалый кавалерист ничего больше не спросил и тронул коня... Встретились по пути к перевалу и остатки артдивизиона. Тоже несколько человек и лошади с минометными вьюками. Командир дивизиона, старший лейтенант, все делает левой рукой: от правой остался один рукав, который аккуратно заправлен за пояс.
Старший лейтенант непрерывно ругает “этих вшивых фрицев”, которым он сейчас не может показать, “где раки зимуют”, потому что не осталось ни одной мины и ни одного патрона…
Около селения Верхние Келасури горная дорога оборвалась. Дальше вставала угрюмая и недоступная громада Абхазского хребта. Оттуда к Марухскому перевалу вела лишь одна горная тропа, проходившая Келасурским ущельем. Движение по ней было возможно только в цепочку по одному. Полк оказался перед необходимостью оставить все повозки, кухни, артиллерию. Срочно были мобилизованы у местного населения ишаки, что позволило полку создать свой боевой вьючный транспорт. Жители с большой готовностью помогали бойцам. Марш возобновился. Шли трое суток, пока не ступили в район альпийских лугов Главного Кавказского хребта. Здесь полк провел однодневный отдых, впервые за четверо суток была выдана горячая пища,
Одновременно в тылу шло формирование вьючной транспортной роты. Она впоследствии оказалась единственным средством в снабжении всем необходимым защитников Марухского перевала.
Тропа вела вдоль каких-то мрачный стен, круто поднимавшихся от зеленого подножия прямо к сверкающим снежным вершинам. Порой она терялась в россыпях диких камней, а потом вновь появлялась, едва заметно вилась над пропастями, и без проводников пришлось бы туго. Порой ишаки с коротким ревом срывались в пропасть, унося с собой вьюки. Неопытные, не бывавшие раньше в горах солдаты испуганно жались к стене, но, видя спокойствие и уверенность проводников, успокаивались, осторожно ступая по камням, продолжали путь. Шли по местам, где, может быть, и человеческая нога никогда не ступала, без простейшего альпинистского снаряжения.
Когда полк вышел па Марухский перевал и занял оборону, финчасти было определено место в районе Первого Водопада. Цветков установил свой железный ящик под скалой, а беднягу ишака отпустил на все четыре стороны, так как он свою миссию блестяще выполнил, правда, с помощью недозволенных приемов Балагуры.
В сентябре немцы прорвались, захватили перевал и овладели Первым Водопадом. Цветков, естественно, не мог на себе вынести тяжелый сейф, а ишака - и след простыл. Поэтому железный ящик остался под скалой со всем содержимым, закрытый по всем правилам и опечатанный мастичной печатью.
Когда командир полка майор Смирнов узнал о том, что сейф с деньгами и списками штатно-должностного состава полка оставлен врагу, он вызвал Цветкова:
-Любой ценой сейф должен быть вырван у немцев. В противном случае вы, Цветков, будете отданы под суд военного трибунала.
Финчасть добровольно влилась в одну из рот, которая вела наступление на Первый Водопад. Когда кончилась атака, младший лейтенант Цветков и писарь почти первыми ворвались к Водопаду. И... о, радость! Их сейф стоял под скалой целым и невредимым. Даже мастичная печать на месте. Цветков, не помня себя от радости, хотел было открыть его, но тут подоспел лейтенант Глухов и с ходу закричал:
-Осторожно! Мины!
Цветков отскочил от ящика, как ужаленный. Несколько дней стоял железный ящик и к нему никто не подходил. Наконец, пришли саперы, осмотрели, посмеялись и сказали: никаких мин нет. Лишь тогда Цветков открыл сейф. Радость его была безмерна: деньги, документы и вещи на месте.
Старшину Дмитрия Балагуру и сейчас вспоминают как веселого и находчивого человека, который никогда не унывал, острого на слово, неистощимого на шутку и прибаутку.
Солдаты рассказывают, что он сочинил пародию на известные некрасовские стихи и назвал ее “Кому на войне жить хорошо!” Они запомнили только начало этих стихотворных строк:
В каких горах, рассчитывай,
В каком полку, угадывай,
Семь лодырей, бездельников
Собрались на КП.
Собрались и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на войне?
Начхим сказал: начфину.
Начфин сказал: начпроду.
Начпрод сказал: начвещу.
Начвещ: кобыльему врачу.
Тот быстро призадумался
И молвил слово дивное:
-Помкомполка великому...
Однако герои этой пародии пожаловались на Балагуру комиссару полка. Тот серьезно предупредил сочинителя, шутки, мол, такие неуместны. Балагура дал слово комиссару забыть эту поэму.
-Навстречу 810-му полку со стороны перевалов,- вспоминает В. А. Смирнов,- идет неболыпая колонна кавалеристов - остатки кавалерийской дивизии. Впереди едет полковник - командир дивизии. На груди этого боевого командира два ордена Красного Знамени. За ним человек 2530 бойцов и командиров его дивизии - все, что осталось. Каждый ведет по нескольку лошадей - седоки остались на поле боя.
Полковник осадил лошадь, с улыбкой посмотрел на встречную колонну, спросил:
-Где же ваша артиллерия?
-А вот она!- сказал какой-то минометчик, указывая на свой миномет.
-Да-а-а,- протянул полковник неопределенно.
-Ничего, товарищ полковник,- успокоил его минометчик,- каждая мина дает уйму осколков...
Бывалый кавалерист ничего больше не спросил и тронул коня... Встретились по пути к перевалу и остатки артдивизиона. Тоже несколько человек и лошади с минометными вьюками. Командир дивизиона, старший лейтенант, все делает левой рукой: от правой остался один рукав, который аккуратно заправлен за пояс.
Старший лейтенант непрерывно ругает “этих вшивых фрицев”, которым он сейчас не может показать, “где раки зимуют”, потому что не осталось ни одной мины и ни одного патрона…
Около селения Верхние Келасури горная дорога оборвалась. Дальше вставала угрюмая и недоступная громада Абхазского хребта. Оттуда к Марухскому перевалу вела лишь одна горная тропа, проходившая Келасурским ущельем. Движение по ней было возможно только в цепочку по одному. Полк оказался перед необходимостью оставить все повозки, кухни, артиллерию. Срочно были мобилизованы у местного населения ишаки, что позволило полку создать свой боевой вьючный транспорт. Жители с большой готовностью помогали бойцам. Марш возобновился. Шли трое суток, пока не ступили в район альпийских лугов Главного Кавказского хребта. Здесь полк провел однодневный отдых, впервые за четверо суток была выдана горячая пища,
Одновременно в тылу шло формирование вьючной транспортной роты. Она впоследствии оказалась единственным средством в снабжении всем необходимым защитников Марухского перевала.
Тропа вела вдоль каких-то мрачный стен, круто поднимавшихся от зеленого подножия прямо к сверкающим снежным вершинам. Порой она терялась в россыпях диких камней, а потом вновь появлялась, едва заметно вилась над пропастями, и без проводников пришлось бы туго. Порой ишаки с коротким ревом срывались в пропасть, унося с собой вьюки. Неопытные, не бывавшие раньше в горах солдаты испуганно жались к стене, но, видя спокойствие и уверенность проводников, успокаивались, осторожно ступая по камням, продолжали путь. Шли по местам, где, может быть, и человеческая нога никогда не ступала, без простейшего альпинистского снаряжения.