Грузины в Париже
Читать на сайте Вестник Кавказа
Впервые я попал в Париж в 1993 году. Тогда я помнил, конечно, книгу Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», слышал высказывание «увидеть Париж и умереть»… В то время в Грузии шла гражданская война. Центр Тбилиси был практически разрушен. Дома, по которым стреляли прямой наводкой из гаубиц, либо сожжены, либо изрешечены осколками. Благодаря Юрию Лужкову, только-только начиналось восстановление первой средней школы (бывшей «классической гимназии») на проспекте Руставели, построенной «русскими оккупантами и колонизаторами» в начале XIX века. Электричество в дома подавалось по три часа в сутки. С перебоями снабжался энергией единственный в то время вид транспорта – метрополитен. Поезда ежедневно застревали между станциями, и пассажирам часто приходилось выбираться из тоннелей пешком, пытаясь в темноте обойти их завсегдатаев. Еду для детей, стариков и больных готовили на улице, сооружая из кирпичей печки. Город был переполнен беженцами и беспризорными детьми, родители которых погибли в войне. За хлебом стояли километровые очереди, в которых надо было занимать место за 12 часов. Драки и поножовщины у хлебопекарен считались обычным делом. Порядок наводила не милиция, а полубандитское военизированное формирование «Мхедриони», под руководством вора в законе Джабы Иоселиани, претендующего на роль грузинского «генерала Айдида».
Впервые в жизни покинув пределы родной Грузии, уверенно сползающей в беспросветное болото сомализации, я оказался в Париже. Сразу по приезде нас повезли на Эйфелеву башню – посмотреть город с высоты. Я купил билет за 48 франков (что-то около 12 долларов), и промелькнула мысль - на еде придется экономить. Еле втиснувшись в лифт, стоял спиной к панораме. Вышел на втором уровне, подошел к перилам и посмотрел вниз…
…Помню, перед глазами что-то сверкнуло. Как будто разорвалась бомба. На мгновение перехватило дыхание и в ушах громко зазвенела бессмертная песня Пиаф «Под небом Парижа». Потом мне сказали, что я страшно побледнел, покачнулся и схватился за поручни. Этого не помню, но в течение нескольких дней действительно пребывал в состоянии австралийского аборигена, пережившего «культурный шок». Настолько, что два раза чуть не попал под машину, став причиной серьезного ДТП.
Груда костей
На другой день мы поехали в пригород Парижа и посетили кладбище близ поместья Le Ville. Над одной из могил навзрыд плакал типичный молодой француз (высокий и худощавый). Но почему он крестится по-православному? «Это правнук Спиридона Тодуа. Он часто приходит на могилу своего отца, Георгия», - пояснил парижский грузин Нугзар.
Поместье Le Ville было куплено членами правительства «Грузинской демократической республики» (1918-1921 годов) после советизации Грузии. Все руководство страны и многие представители ее элиты, опасаясь большевистского террора, уехали во Францию. Судьбы большинства из них были трагичны. Почти все либо спились, либо опустились на дно, либо покончили жизнь самоубийством. Умерших эмигрантов хоронили на этом кладбище. Когда денег стало не хватать, хоронить приходилось в братских могилах. На одной из них - душераздирающая надпись по-грузински: «Здесь валяется груда костей несчастных грузин, навсегда отлученных от своей горячо любимой родины».
Особенность французских грузин даже третьего поколения - среди них практически не встретишь улыбчивого и веселого человека. Возможно, единственным исключением стала бывший экс-глава МИД Грузии, бывший посол Франции в Тбилиси, а ныне одна из лидеров непримиримой оппозиции Саломе Зурабишвили. Впрочем, оппоненты называют ее «грузинкой французского происхождения». У остальных потомков эмигрантов - печаль в глазах. Возможно не только в связи с прошлым, но и настоящим Грузии с ее нескончаемыми катаклизмами, переворотами, гражданской войной и этническими конфликтами.
Еще через день, у грузинской делегации была запланирована короткая встреча с постоянным секретарем (президентом) Французской академии наук (академии «бессмертных») Элен Карер д`Анкос. Однако в последний момент она ее отменила. «Не удивительно – с учетом того маразма, который творится в Грузии, она уже стыдится своего происхождения» - говорит Нугзар. Госпожа д`Анкос называет себя потомком русских эмигрантов, хотя ее дед Иване Зурабишвили был блестящим грузинским беллетристом и публицистом, одним из идеологов восстановления грузинской государственности, покинувшим страну после первой волны эмиграции в 1921 году.
Штандарт крестоносцев и цветы на балконе
В Грузии считается, что ее отношения с Францией восходят к XII веку. В войске царя Давида IV Багратиона (Возобновителя) воевало несколько сот крестоносцев, которых грузины называли «франгами». Именно тогда на одной из карт крестоносцев, обнаруженных позднее в Европе, над Тбилиси появился флажок с пятью крестами, который, после «революции роз» был провозглашен государственным флагом Грузии. За это решение Михаила Саакашвили сильно критиковали, но пассионарность нынешнего грузинского лидера так легко не перешибешь. А все аргументы о том, что боевой штандарт крестоносцев в качестве государственного флага Грузии вызывает у многих ее соседей не совсем доброжелательные чувства, он не счел достойными внимания. Главным идеологом провозглашения штандарта крестоносцев государственным флагом стал кинорежиссер Эльдар Шенгелая - автор комедий, известных в России под названием «Чудаки» и «Необыкновенная выставка». Шенгелая – типичный представитель грузинской творческой элиты советского периода, обозначенного термином «интеллигенция». Беззаветную любовь к Европе, особенно к Парижу с его тихими бульварами и нежными мансардами, эта плеяда пронесла через все съезды КПСС, делегатами которых их часто выбирали «трудовые коллективы».
К слову, еще одной инициативой президента Саакашвили, который провел значительную часть жизни во Франции (где и познакомился со своей женой Сандрой Руловс), стала идея украсить (на парижский лад) фасады тбилисских домов цветами. Однако это новшество в столице Грузии не прижилось, и живые цветы пришлось заменить на искусственные. Дело тут не в том, что грузины не понимают толк в красоте или не любят цветы, но украшать балконы живыми цветами, а затем ежедневно поливать их с нежной улыбкой (на глазах у всего проспекта и соседей) грузину как то не подходит. Здесь проявляется разница даже не в укладе жизни, а в социальной психологии, даже национальной ментальности.
Ничего не поделаешь - грузины не французы, сколь бы гордо не звучала фраза покойного премьера Зураба Жвания: «Я грузин – значит европеец!», произнесенная им в Страсбурге на торжественном заседании по случаю принятия Грузии в Совет Европы.
Продолжение следует
Впервые в жизни покинув пределы родной Грузии, уверенно сползающей в беспросветное болото сомализации, я оказался в Париже. Сразу по приезде нас повезли на Эйфелеву башню – посмотреть город с высоты. Я купил билет за 48 франков (что-то около 12 долларов), и промелькнула мысль - на еде придется экономить. Еле втиснувшись в лифт, стоял спиной к панораме. Вышел на втором уровне, подошел к перилам и посмотрел вниз…
…Помню, перед глазами что-то сверкнуло. Как будто разорвалась бомба. На мгновение перехватило дыхание и в ушах громко зазвенела бессмертная песня Пиаф «Под небом Парижа». Потом мне сказали, что я страшно побледнел, покачнулся и схватился за поручни. Этого не помню, но в течение нескольких дней действительно пребывал в состоянии австралийского аборигена, пережившего «культурный шок». Настолько, что два раза чуть не попал под машину, став причиной серьезного ДТП.
Груда костей
На другой день мы поехали в пригород Парижа и посетили кладбище близ поместья Le Ville. Над одной из могил навзрыд плакал типичный молодой француз (высокий и худощавый). Но почему он крестится по-православному? «Это правнук Спиридона Тодуа. Он часто приходит на могилу своего отца, Георгия», - пояснил парижский грузин Нугзар.
Поместье Le Ville было куплено членами правительства «Грузинской демократической республики» (1918-1921 годов) после советизации Грузии. Все руководство страны и многие представители ее элиты, опасаясь большевистского террора, уехали во Францию. Судьбы большинства из них были трагичны. Почти все либо спились, либо опустились на дно, либо покончили жизнь самоубийством. Умерших эмигрантов хоронили на этом кладбище. Когда денег стало не хватать, хоронить приходилось в братских могилах. На одной из них - душераздирающая надпись по-грузински: «Здесь валяется груда костей несчастных грузин, навсегда отлученных от своей горячо любимой родины».
Особенность французских грузин даже третьего поколения - среди них практически не встретишь улыбчивого и веселого человека. Возможно, единственным исключением стала бывший экс-глава МИД Грузии, бывший посол Франции в Тбилиси, а ныне одна из лидеров непримиримой оппозиции Саломе Зурабишвили. Впрочем, оппоненты называют ее «грузинкой французского происхождения». У остальных потомков эмигрантов - печаль в глазах. Возможно не только в связи с прошлым, но и настоящим Грузии с ее нескончаемыми катаклизмами, переворотами, гражданской войной и этническими конфликтами.
Еще через день, у грузинской делегации была запланирована короткая встреча с постоянным секретарем (президентом) Французской академии наук (академии «бессмертных») Элен Карер д`Анкос. Однако в последний момент она ее отменила. «Не удивительно – с учетом того маразма, который творится в Грузии, она уже стыдится своего происхождения» - говорит Нугзар. Госпожа д`Анкос называет себя потомком русских эмигрантов, хотя ее дед Иване Зурабишвили был блестящим грузинским беллетристом и публицистом, одним из идеологов восстановления грузинской государственности, покинувшим страну после первой волны эмиграции в 1921 году.
Штандарт крестоносцев и цветы на балконе
В Грузии считается, что ее отношения с Францией восходят к XII веку. В войске царя Давида IV Багратиона (Возобновителя) воевало несколько сот крестоносцев, которых грузины называли «франгами». Именно тогда на одной из карт крестоносцев, обнаруженных позднее в Европе, над Тбилиси появился флажок с пятью крестами, который, после «революции роз» был провозглашен государственным флагом Грузии. За это решение Михаила Саакашвили сильно критиковали, но пассионарность нынешнего грузинского лидера так легко не перешибешь. А все аргументы о том, что боевой штандарт крестоносцев в качестве государственного флага Грузии вызывает у многих ее соседей не совсем доброжелательные чувства, он не счел достойными внимания. Главным идеологом провозглашения штандарта крестоносцев государственным флагом стал кинорежиссер Эльдар Шенгелая - автор комедий, известных в России под названием «Чудаки» и «Необыкновенная выставка». Шенгелая – типичный представитель грузинской творческой элиты советского периода, обозначенного термином «интеллигенция». Беззаветную любовь к Европе, особенно к Парижу с его тихими бульварами и нежными мансардами, эта плеяда пронесла через все съезды КПСС, делегатами которых их часто выбирали «трудовые коллективы».
К слову, еще одной инициативой президента Саакашвили, который провел значительную часть жизни во Франции (где и познакомился со своей женой Сандрой Руловс), стала идея украсить (на парижский лад) фасады тбилисских домов цветами. Однако это новшество в столице Грузии не прижилось, и живые цветы пришлось заменить на искусственные. Дело тут не в том, что грузины не понимают толк в красоте или не любят цветы, но украшать балконы живыми цветами, а затем ежедневно поливать их с нежной улыбкой (на глазах у всего проспекта и соседей) грузину как то не подходит. Здесь проявляется разница даже не в укладе жизни, а в социальной психологии, даже национальной ментальности.
Ничего не поделаешь - грузины не французы, сколь бы гордо не звучала фраза покойного премьера Зураба Жвания: «Я грузин – значит европеец!», произнесенная им в Страсбурге на торжественном заседании по случаю принятия Грузии в Совет Европы.
Продолжение следует