Вильфрид Фурман: ″Риск огромных финансовых потерь может стать механизмом, объединяющим ЕС″

Вильфрид Фурман: ″Риск огромных финансовых потерь может стать механизмом, объединяющим ЕС″

За чередой громких политических событий последних дней и недель тема выхода Великобритании из ЕС несколько отошла на второй план. Между тем, британское правительство подало официальную заявку на выход страны из ЕС. Много говорится о последствиях выхода для Великобритании. Сегодня о последствиях Brexit для самого ЕС  "Вестнику Кавказа" рассказывает профессор Вильфрид Фурман из Потсдама.

- Господин Фурман, чего ожидать Евросоюзу от Brexit?

- Заявка на Brexit была официально подана, и он состоится. Важным для ЕС является не столько риск возможного "эффекта домино", сколько экономические последствия – в том числе, удешевление британского фунта стерлинга относительно евро. Это еще более ухудшит конкурентоспособность южных членов ЕС – вне зависимости от так и не предпринятых в этих странах структурных мерах. А это, в свою очередь, ляжет дополнительной нагрузкой на ЕС, и, особенно, Германию – причем, не только финансово - увеличится опасность "расцветающего" кризиса европейского Валютного союза и дестабилизации всего ЕС.

- Какие действия ЕС могли бы помочь снизить опасность кризиса?

- В такой ситуации необходимо настоятельно рекомендовать Греции покинуть еврозону (или же формально заморозить членство Афин в европейском Валютном союзе на неопределенное время), а в качестве стартовой помощи вновь выделить греческому Национальному банку валютные резервы, списать около 25% накопившихся до сих пор долговых обязательств и принять решение о приостановке выплат (по процентам и "телу" кредита) по оставшимся долгам на 5 лет. 

Итоги подобных действий стали бы положительными не только для Греции и стабильности еврозоны, но также и для Германии. Дело в том, что в таком случае укрепится курс евро, в результате чего немецкий экспорт, хоть и окажется под дополнительной нагрузкой, но это позволит снизить критикуемый на международной арене (в частности, США) наблюдаемый сегодня перекос в торговом балансе в пользу Германии.  Конечно, снижение немецкого экспорта отразится на экономическом росте ФРГ и уменьшит, тем самым, "политически" стимулируемое "экономическое чудо" и трудовую занятость. То, как работает еврозона с 2009 года, похоже на стимуляцию роста и развития для одной лишь Германии, что, собственно, и является главным пунктом критики Дональда Трампа.

Необходимо фундаментально переработать структурные фонды ЕС, текущие проекты по возможности завершить, и лишь после анализа экономической эффективности и оценки создать новые фонды. Кризисы в странах ЕС, в частности, Греции и Испании, показывают, что нынешние фонды едва ли серьезно усиливают международную конкурентоспособность этих стран.

Фонды и распределение средств (также и по линии т.н. “фонда солидарности ЕС”) становятся объектом закулисных политических торгов и являются зачастую “политическим авансом”, в том числе и для усиления социальной политики в “выборных регионах”. Эти средства во многих случаях даже решающим образом поспособствовали кризису, как, например, в Испании в 2008 году.

- Сегодня ЕС и Великобритания ведут довольно жесткий диалог относительно выплат по текущим проектам ЕС, которые принимались еще до Brexit...

- Начинающиеся переговоры по Brexit показывают, что в будущем при одобрении проекта (неважно из какого фонда), его следует полностью профинансировать в самом начале, а выплаты производить из реально существующей финансовой "корзины". С помощью обязательного предварительного полного финансирования проектов из членских взносов стран ЕС (а не евробондов любых видов) растет давление, направленное на эффективную проектную политику, а также более эффективное обращение с деньгами налогоплательщиков. Параллельно с этим т.н. "тайминг" проектов может активно управляться и следовать конъюнктурно-политическим мотивам.

Вероятность подобных реформ мала, поскольку в ЕС предпочитают финансировать малоэффективные проекты и позволять им реализовываться (напомню, что как во время, так и после кризиса 2008 года не проводилось никаких фискально-политических реформ), нежели пересматривать их и проводить соответствующие дискуссии. Канцлер Меркель и другие политики, очевидно, опасаются, что в результате дискуссий о повышении эффективности могут подорвать их политику по сохранению национальных активов. Похоже, что именно этот мотив и является причиной единения 27 членов ЕС в переговорах с Великобританией.

- Каких последствий стоит ожидать от Brexit конкретно Германии? Существует распространенное мнение, согласно которому ФРГ может извлечь экономические и политические дивиденды из этой истории.

- Германии следует реалистично оценивать перспективу ожидаемого "бонуса" от выхода Великобритании из ЕС в форме предполагаемого оттока фирм (в частности, в банковском секторе) из Объединенного Королевства в ФРГ. Какой-либо значительной миграции компаний не произойдет - не произойдет этого, в том числе, и в виде переезда структур ЕС в Германию. Однако, без сомнения, будет наблюдаться отток в Бельгию, Голландию, Ирландию, Люксембург и др. страны.

Те, кто принимают налоговые оазисы и страны с низкими налоговыми ставками в ЕС, усиливает тем самым экономические причины исхода предприятий и капитала из немецкой налоговой зоны. Министр финансов Вольфганг Шойбле, вероятно, руководствуется следующей логикой: во-первых, лучше иметь европейский налоговый оазис, чем американский; во-вторых, налоговый оазис является вентилем (отказ от налогов от этих фирм принимается в ожидании сохранения производства и научно-исследовательской деятельности и развития в Германии); в-третьих, одновременно это является стабилизационной помощью ЕС и помощью для развития, например, Ирландии. В случае с Ирландией это необходимо, поскольку это государство вовсе не является такой уж историей успеха, как его постоянно пытаются представить, если, помимо средств ЕС туда не текли бы деньги от "налоговых уступок". 

В целом необходимо быть готовым к тому, что после выборов в Бундестаг будет штормить – самое позднее, в 2018 году. Рост экономики не будет составлять 1,8%, а, скорее, 1%. Прямые инвестиции, например, в США, также проявят себя в виде препон импорту (а значит – падающий экспорт), а также изменений в налоговом законодательстве в США и Великобритании.

- Европейские и, в частности, немецкие политики часто говорят об общих ценностях и экономических интересах в качестве фундамента Евросоюза. Но то, как враждебно реагируют на Brexit в Германии, не производит впечатления "мирного развода".

- В Германии, похоже, продолжает доминировать мышление исключительно в "черно-белых" тонах. Сообщения СМИ, комментарии политиков и экспертов, сатирические передачи – все дружно расписывают дешевые сценарии о непосильных затратах для Великобритании и других угрозах для нее в связи с решением покинуть ЕС - от развала страны до сильных ударов по индустрии и доходам, оттоку фирм и миллиардных выплатах Евросоюзу. В этом проявляется германское самопревознесение и злорадство. С помощью тиражирования подобных мнений также ретушируются негативные последствия для самих немцев. Механизмами, связывающими Европу, должны стать системные представления, ценности и цели или же давление и риск огромных финансовых потерь. Когда с первым дела обстоят не очень, о чем политики знают, несмотря на все пафосные речи, в арсенале остается лишь экономическое давление.

2590 просмотров


Вестник Кавказа

во Вконтакте

Подписаться



Популярные