Памяти Зии Буниятова -3

Памяти Зии Буниятова -3
Великий азербайджанский ученый-востоковед Зия Буниятов погиб 15 лет назад. По отцу азербайджанец, по матери русский он переводил с английского, арабского, русского и турецкого языков труды зарубежных ученых. Его собственные труды также изданы во многих странах мира. Своими воспоминаниями о Буниятове с «ВК» поделилась его вдова Тагира Буниятова.
Окончание. Начло см. 
http://www.vestikavkaza.ru/articles/obshestvo/persons/52726.html 
http://www.vestikavkaza.ru/articles/obshestvo/persons/53494.html

- Как Буниятов стал депутатом азербайджанского парламента? 

- Он все время выдвигал свою кандидатуру в депутаты, но его всегда «прокатывали». Только когда Гейдар Алиев пришел к власти, он составил список - кого выдвинуть в депутаты от своей партии. Имя Зии тогда было первым в этом списке. Он всего полтора года был депутатом, но помог многим людям - и на работу устраивал, и от тюрьмы спасал. По всем делам сам ходил, проверял. Один раз иду домой с работы и вижу в подъезде на лестницах мужчина седовласый, краснощекий сидит. Спрашиваю: «Дядя, ты кого ждешь». Он: «Зия муаллима жду». Я ему предложила зайти в дом, он отказался и на лестнице еще три часа подождал. Только когда Зия пришел, они вместе поднялись наверх. Выяснилось, что у этого мужчины сын сидит в тюрьме, но если он даст большую взятку, то сына освободят. Мужчина рассказал: «Я продал все что было, собрал деньги для освобождения. Просто хотел с вами посоветоваться». Зия дослушал его и сразу позвонил к главному прокурору, чтобы выяснить, в чем дело. Оказалось, что сын это аксакала попал под амнистию, и деньги у отца просят просто так. Он от радости упал на колени начал плакать. Зия поднял его с колен: «Все будет в порядке».
Когда Зию убили, в три часа ночи этот мужик приехал из района, сел у его изголовья и до утра плакал.
Он многим помогал, очень многим.

- А в свободное время чем он занимался? 

- Много читал и любил путешествовать. Он ездил по миру - был и в Японии, и в Китае. Зия был очень творческий человек. В сухой ветке или наплыве на дереве он мог разглядеть зверька или причудливый цветок. Его фантазия помогала воссоздать увиденное, а для выполнения своих замыслов у Зии были специальные наборы инструментов для работы по дереву. Красота природы притягивала его. Как-то вернувшись из командировки, он привез целую россыпь морских камешков со Средиземноморского побережья: «Не мог удержаться, очень красивые, что-нибудь из них сделаю».

- Он был эмоциональным человеком?

- Когда в День Победы он смотрел телевизор, так плакал, что я на него смотреть не могла. Он до конца своих дней переживал ту войну.
Наши сыновья, переводчики- арабисты, служили в «горячих точках». Помню, у Зии тогда в институте работал один молодой научный сотрудник иранского происхождения, который уклонялся от армии. Зия его вызвал и спросил: «Почему мои сыновья служат, а ты не должен служить?» Спустя несколько дней на собрании института, этот сотрудник встал и, показав на Зию, сказал: «А у него мать русская!» Зия был возмущен таким странным аргументом: «Ну и что же у меня мать русская?! Что это меняет?!» Он достал паспорт, вычеркнул графу национальность и написал «русский»: «С сегодняшнего дня я русский, а ты все равно пойдешь служить».
Во время карабахской войны он тоже очень переживал, хотел сам пойти на войну сражаться. Когда в самом начале были сумгаитские события, он написал книгу про Сумгаит, в которой раскрыл все планы дашнакских организаций.

- Он поддерживал отношения с сокурсниками?

- Многие наши выпускники стали академиками, послами, разведчиками, журналистами. Сколько известных имен среди сокурсников: Фарид Сейфуль–Мулюков, Владимир Цветов, Аркадий Алексин. С всеми Зия был в хороших отношениях, со всеми поддерживал связь. Сокурсник Зии Евгений Примаков часто был в нашем бакинском доме. Зия рассказывал ему об истоках армяно-азербайджанского конфликта. Примаков, как нам тогда казалось, глубоко понял трагедию азербайджанского народа.
У истоков дружбы Зии с Юлианом Семеновым был интересный случай. В 1951 году возникло пресловутое «дело врачей». И кто-то в институте обнаружил родственные связи между студентом Юлианом Семеновым и одним из заклейменных врачей. Вскоре на комсомольское собрание было выдвинуто персональное дело студента Семенова. Выступающие сменяли друг друга, повторяя заученные обвинительные речи с одинаковой концовкой: «Таким не место в комсомоле», «Не достоин быть студентом», «Нам стыдно что он учится среди нас». Раскрасневшийся от потока оскорбительных и унизительных слов, Юлиан смотрел в зал в надежде, что хоть кто-то заступится за него. В тот день Зия случайно зашел в институт и удивился пустым аудиториям. Ему сказали, что все в зале, на собрании, на котором решается судьба Юлиана. Зия вбежал через боковую дверь прямо на сцену, где восседал президиум: «Вы что здесь устроили!? Собрание или судилище?! Кто здесь враг?! Вы врагов-то настоящих видели?!» Наступило замешательство. Многие кидали растерянные взгляды то на грозное лицо Зии, то на его Звезду Героя. «Его вина в чем? Сами знаете, что сын за отца не в ответе. Так стоит ли парню жизнь ломать? Он способный и талантливый студент, дайте ему возможность доучиться, может быть он больше пользы принесет, чем кто–то другой. Не верите ему, так поверьте мне - коммунисту, Герою Советского Союза, я ручаюсь за него!» В зале раздались одобрительные возгласы, стали хлопать, кто-то крикнул «ура». Такой концовки не ожидал никто, тем более Юлиан Семенов. Эти минуты многого стоили Юлиану, но они дали ему путевку в будущее. Не протяни Зия ему руку, может, и не было бы автора гениального фильма «Семнадцать мгновений весны».

- А были ли у него единомышленники, «друзья по науке»?

- Очень сердечно относился Зия к Джахангиру Кахраманову. Тот был тихий, интеллигентный, но горел каким-то внутренним пламенем одержимости. Зия это разглядел, понимая, какую пользу приносит он востоковедению, особенно на посту директора Института рукописей Академии наук. В этот институт Зия отовсюду привозил редкую литературу, копии средневековых рукописей, старинных книг, хранящихся в лучших книжных сокровищницах мира. Зия знал, что Джахангир все сбережет, все направит на развитие науки. В феврале 1997 года отмечалось 70-летие профессора Джахангира Кахраманова, уже к тому времени ушедшего из жизни. Завершая тогда свою речь, Зия сказал: «Недавно во сне я видел друга Джахангира – он был очень грустный. Я его успокоил: «Не скучай, мы скоро увидимся». Сейчас эти слова, произнесенные Зией незадолго до гибели, звучат пророчески.
С особой теплотой он относился к Азаду Мирзаджанзаде. Зия называл его «совестью Академии». Мне Зия рассказывал: «В 30 лет, можешь себе представить, Азад стал автором закона, который так и называется «Закон Мирзаджанзаде». Об Азаде говорят, что он мог быть миллионером за рубежом. Но отчитав очередной сенсационный доклад в Америке, Европе или в Азии, он всегда торопился в родной Баку. Поняла кто такой Азад Мирзаджанзаде?» Я-то давно поняла. Поняла и то, что вместе с моим мужем Азад стоял на позициях непримиримого правдоискательства.
Зию любили и уважали, и он ценил это. Конечно, были и завистники, но не в их силах было сломить Зию. Более тридцати лет научной деятельности Зия отстаивал свою позицию, нередко сражался один против многих, но не отрекался от своих взглядов, а продолжал работать, и с каждым его новым трудом становилось все более очевидно, что он прав.

- Как вы живете после смерти Зии Мусаевича?

- Я чувствую любовь народа. Я живу только этой любовью, если бы этой любви не было, я бы умерла. Я в Милли Меджлисе уже 14 лет работаю. Раньше работала на центральном телевидении, а после смерти Зии Муртуз Алескеров (бывший спикер парламента Азербайджана) сказал: «Ты наша память о Зие. Иди у нас работай, я тебе создам все условия». Иногда совсем незнакомые люди предлагают помощь, я от всего отказываюсь, мне ничего не нужно. Но то, что люди останавливают меня на улице, обнимают, целуют и плачут о Зие, мне это уже достаточно. Любовь к Зие я ощущаю постоянно. Мне все время кажется, что все это было как вчера.

Вопрос про тот день, когда не стало Зии Буниятова я не задал. Не захотел задавать, Тагира ханум и все время вспоминает тот день, гадает «а если все было бы иначе, если бы можно было остановить мгновение, посадить его в машину и увезти куда-нибудь далеко-далеко». Но тогда он спокойно шагал к своему дому, не предполагая, что шагает в бессмертие. С позволения Тагиры ханум заканчиваю интервью с ее мыслями, которые были написаны раньше.
«Он ушел из жизни по- мужски  не с сонной постели, а в схватке, один, без оружия, против вооруженных подонков, никогда не рискнувших бы сразиться с ним в честном поединке. Годы не изменили его, он до последнего вдоха остался верен своему званию героя Советского Союза и бесстрашно погиб в неравном бою. Мне больно думать, что кто-то сытый и довольный никогда не слышавший пронзительного визга летящих бомб, не прижимавшийся лицом к чавкающей слякотной земле под градом смертельных пуль, не шагавший, изнемогая от усталости, в стертых сапогах по бездорожью, не спасавший людей от смерти, не смотревший презрительно им в лицо, возможно тот, чью жизнь и благополучие Зия, рискуя своей жизнью, защищал на фронте, подло и трусливо организовал это убийство. Этот некто знал и понимал ,что в честном поединке ему не совладать с Зией ни умом, ни силой, что повергнуть его можно только предательским нападением со спины, по шакальи, стаей. Что ж, эти недоумки распорядились жизнью, Зии, а разве они бессмертны. Я верю в Возмездие. Пусть я не узнаю, как и когда кара за гибель Зии настигнет организаторов убийства, но это обязательно случится».

17875 просмотров



Вестник Кавказа

на YouTube

Подписаться



Популярные