Тбилисские истории.  Фазаненок

Тбилисские истории.  Фазаненок

Давид купил несколько кило очищенного хаша. Дома придирчиво осмотрел каждый сантиметр ножек, рубца, все тщательно вымыл, поставил варить и стал звонить друзьям и некоторым родственникам. От приглашения никто не отказался.

На рассвете Давид начал принимать гостей. Стол был накрыт в лоджии, и на нем было все, что положено к хашу. Во-первых, натертый чеснок. Во-вторых, подсушенный лаваш. В-третьих, крупная соль. И далее по списку: соленья, зелень, редиска, немного сыра, боржоми. Водка продолжала остужаться в холодильнике. Из кухни доносился соблазнительный аромат.

Недавно объявившийся в Тбилиси чех Мартин, зная, что хаш сродни некоему ритуалу, спросил:

- В котором часу будем кушать?

- Сейчас, - услышал его хозяин. – Одного человека дождемся и сядем за стол.

- Понятно, - сказал Мартин. – Я думал, что кушать хаш надо точно в определенное время. А мы, оказывается, ждем.

- Андро должен прийти? – спросил Гарик.

- Я с ним знакомился? – наморщил лоб чех.

- Вряд ли, - сказал я. – Это племянник Давида. Священник, кстати.

- Благословит застолье, - подмигнул Гарик.

А Мартин решил, что благословение священника - это часть хашного ритуала. И укрепился в своем предположении, когда Андро, явившись, осенил крестом всех собравшихся, что-то проговорил в приветствие, встал во главе стола, пробубнил молитву, перекрестил расставленную еду. Можно было начинать.

- Давид, как в итоге твой бизнес? – спросил, насытившись и закуривая, Гарик.

- Никак, - вздохнул Давид. – Результаты пока плачевные.

Он на свою голову случайно наткнулся на передачу о разведении фазанов. Легкость дела, как рассказывал ведущий, подкупила Давида. На следующий день на глазах изумленных домочадцев он занялся сооружением вольеров. По вечерам ковырял интернет, выискивая любую информацию о фазанах, об их повадках, пристрастиях, образе жизни. Попутно просматривал предложения о покупке. Наконец, когда курятники были готовы, он укатил на машине, и вернулся вечером с двумя красавцами-самцами и несколькими невзрачными, как и положено, самками. Еще через день у дома Давида остановился грузовик, и рабочие, корячась и переругиваясь, внесли две объемные коробки. В них были корейские инкубаторы. Давид убедился, что они работают, выключил до поры до времени, и принялся наблюдать за фазаньим племенем.

Один из самцов ему не понравился пассивностью. Давид встревожился, но решил дать птице второй шанс – поменял самцов местами, вспомнив, что читал о том, как иногда самцу по какой-то причине не нравятся самки, зато с другими он вполне активен.

Этот особую активность проявлять не стал и после того как ему поменяли самок, но худо-бедно начал работу свою исполнять. "Смотри, в чахохбили пущу!" - пригрозил на всякий случай Давид. Зато другой самец казался половым гигантом, перепрыгивая с одной самки на другую. Давид им нарадоваться не мог, и как-то поймал себя на том, что подсознательно насыпает любвеобильному фазану больше премикса, и даже готов перебирать зерна и кормить его наиболее крупными. Тогда он сказал себе: "Стоп! Кажется, начинается сумасшествие".

Давид бережно собирал снесенные яйца, складывал их, как положено в специально приготовленные коробки, попутно сортируя: зеленоватые и белые – отдельно, серые, сулящие лучшую выводимость, – с особой осторожностью отдельно.

Наконец, когда набрались первые шестьдесят яиц, он включил инкубатор, выставил нужный режим температуры и влажности, и заложил первую партию. Через некоторое время набралась вторая партия из такого же количества яиц, и заработал второй инкубатор.

Однако, дело оказалось не таким простым, как рассказывали по телевизору. Давида донимала влажность инкубаторов. Выдерживать необходимый режим было неимоверно сложно. Корейские аппараты верещали поочередно и дуэтом в любое время суток, лишая его сна. Давид тут же мчался к инкубаторам и в зависимости от показателя датчика, то доливал воду, то, наоборот, аккуратно сливал ее. Один из соседей как-то спросил, куда он денет очередные шестьдесят яиц. "Все рассчитано, - гордо ответил Давид. – Когда наберется новая партия, один из инкубаторов уже будет свободен".

Его ожидало фиаско. На двадцать четвертый день инкубации зашевелились только два яйца. Один птенец был слаб, и так, не поднявшись, лежачим и угас. Другой был бодрее, но вперед не ходил, а только пятился. "Тоже не жилец", - вспомнил Давид эпизод из прочитанного. Второй прожил еще несколько часов, бестолково пятясь уже в коробке. На следующий день признак жизни подало только одно яйцо, но птенец оказался слабым и вылупиться не смог. Давид не стал разламывать скорлупу, зная, что это бесполезно – задохлик все равно не выживет. Остальные яйца были мертвы.

"Первый комом", - стряхнул грусть Давид и загрузил освободившийся инкубатор новой партией яиц. Через несколько дней катастрофа повторилась во втором инкубаторе. Вылупившиеся несколько птенцов были либо с откровенными пороками, либо бестолково побродив в коробке, не притрагиваясь ни к муравьиным личинкам, ни к воде, ни к мелко порубленной зелени, угасали. У Давида разрывалось сердце, но помочь умирающим птенцам он ничем не мог.

- Полнейшая катастрофа! – воскликнул он на вопрос Гарика. – Не хотят сучьи дети вылупляться. А те, что вылупляются – не хотят жить. Просто не хотят.

- Почему так может происходить – не интересовался? – спросил Мартин.

- Думаю, все-таки не удается выдерживать режим влажности.

И тогда технически грамотный Гарик посоветовал положить в инкубаторы кусочки сахара:

- Сахар гигроскопичен, то есть поглощает влагу. Если влажность высокая, положи побольше кусочков. Уменьшилась влажность, но еще надо – добавь. Нужно будет увеличить – вытащи пару кусков сахара. Отрегулируешь, в конце концов.

- Не знаю, не знаю, - разочарованно произнес Давид. – Уже не верю, что что-то получится.

- Верить надо всегда, - молвил племянник.

- Не начинай тут мне свои проповеди! – строго изрек Давид. – Знаешь же – не люблю. Ни в черта не верю, ни в бога!

Племянник перекрестился, пробормотал что-то, но замолчал.

- Лучшим кормом кормлю, лелею, холю, - жаловался Давид, - а не хотят размножаться и все тут. Пущу всех под нож, хоть раз в жизни настоящего чахохбили покушаем. А? Что скажете?

Мне идея понравилась, но Мартин и Гарик воспротивились. Мартин не хотел связываться с живодерством, а Гарика обуял азарт:

- Нет, Давид Самсоныч, сдаваться не надо. Регулируй режим сахаром, найди специалистов – проконсультируйся с ними. Нельзя так – при первой же неудаче руки опускать.

- При первой?! – нервно рассмеялся Давид. – Он говорит - при первой неудаче! Гарик, шестьсот яиц – десять закладок, и ни одного, хоть слепого, но живого фазаненка!

В глазах у него стояли слезы. То ли от жалости к птенцам, то ли от жалости к себе, то ли от выпитой водки.

- Что за воду ты наливаешь в инкубатор? – подал вдруг голос захмелевший и дремавший племянник. – Из крана? Попробуй налить церковную освященную.

Давид помолчал и сказал:

- Если отвечу – обидишься ведь, батюшка. Не доводи, ради того, в кого сам веруешь.

Племянник перекрестился и выпил еще водки.

Потом наступила осень. Фазаны перестали нестись. Давид к тому времени несколько подостыл к ним и завел в свободном сарае породистых кур. Естественно, французских, потому как любил Францию и мечтал там побывать. Мы сидели у него во дворе, пили пиво, а он рассказывал:

- Эти рыжие – фавероли, серые – мараны, черные с кусками гребешков – флеши. Весной нестись начнут. Может, кто-то и квочкой заделается.

- Что ты с ними будешь делать? – перебил я его. - Резать ты их точно не сможешь, так к ним прикипел.

- Не знаю, - пожал он плечами. – Как пиво?

- Испортили. Как обычно начинают за здравие, продолжают... за упокой, - пиво было не очень. – На днях пил "Золотого фазана". Говорят, у нас стали по лицензии варить. Наверное, потому и понравилось, что только начали. В ближайших магазинах не попадалось? Не поленюсь, схожу.

- "Золотой фазан"? – переспросил Давид с укоризной в голосе. – Издеваешься?

- Это словацкое пиво, - живо отреагировал Мартин. – Не чешское, конечно, но вполне хорошее.

- Нет, - вздохнул Давид. – Не попадался "фазан". Ни золотой, ни серебряный. Никакой.

- О, кажется, я понял, почему ты загрустил, - простодушно признался Мартин.

Давид выпил еще пива, посмотрел на курятник с фазанами и пригрозил:

- Нож вас ждет, сучьи дети! Нож! А перьями новогоднее жаркое украшу. Что пьют под дичь? Шампанское?

Но Новый год он встретил без дичи. Фазаны благополучно пережили опасные дни. Потом наступила весна, и Давид опять проверил работу инкубаторов.

- Советуют еще кур купить. Японок. Они высиживают фазаньи яйца. Наверное, куплю. В этом долбанном интернете уже не знаешь кому верить – один одно советует, другой – второе, третий – третье.

- Ты все-таки со специалистами переговори, а то опять влипнешь, - предложил я, а Гарик возмутился:

- Одного не понимаю, Самсоныч. Такие убытки понес, в смысле прибыли - ни гроша не получил, а продолжаешь упрямиться. Ну, сходи ты хотя бы в зоопарк. Там же есть фазаны? Поговори с орнитологом. Не станет ничего советовать – и черт с ним. Но может ведь и нормальный человек попасться, подсказать что-то дельное.

Из зоопарка Давид вышел озадаченный. Возможная ошибка была допущена изначально: нельзя было самцов и самок покупать у одного продавца – между птицами могло быть родство, а следовательно велика вероятность генетического сбоя.

- Самцов поменяйте обязательно, - порекомендовал орнитолог. – Если и это не поможет, значит, инкубаторы не работают, как надо – датчики врут. А на этот случай японки – если у них вылупятся, значит, инкубаторы бракованные.

Слава интернету – Давид нашел птицевода, согласившегося обменяться фазанами. Правда, ехать пришлось аж в Гурию*. Вернулся он оттуда с двумя худосочными самцами. Один припадал на левую лапку, у второго вместо яркого хвоста торчало одно длинное, грязное перо.

- Я бы на месте фазаних таким уродам не отдался, - задумчиво сказал Гарик. – Что такие задрипанные, нормальных не было?

- Мало мне того гурийца, сейчас ты мне мозг будешь выносить? – поднял бровь Давид. – Жулик. По компьютеру одно показал, а на месте этими убожествами встретил. И не проймешь – они, говорит, ночью от лисы отбивались, чуть ее не заклевали, потому, мол, вид неважнецкий. Зато, говорит, боевые. Будто мне их на петушиные бои выставлять!

- Чего поменялся? – удивился Гарик.

- А что делать? Не меняться и опять шестьсот яиц на свалку отправлять? - разнервничался Давид. – Терять нечего, других вариантов обмена нет.

Неказистые фазаны на самок даже смотреть не стали, а забились в углы своих вольеров.

- Дааааа... - протянул Гарик.

Давид плюнул и витиевато выругался.

- Может быть, они устали в дороге? – предположил Мартин. – Типа акклиматизация нужна?

Принесенное им пиво несколько утешило Давида. Но ровно до того момента, когда он обратил внимание на этикетку.

- Мартин, а другого пива не было? – раздраженно спросил он.

- Было, почему не было?! – наивно улыбнулся наш чешский друг. – Просто я вспомнил прошлый разговор, и решил купить пиво "Золотой фазан".

- С ума сойду я с вами и с этими псисами, - вздохнул Давид. – Одна радость – фавероли. Больше положенного весят – видите, как ухаживаю. Сам не доедаю – все им! Не то, что те сучьи дети, неразмножающиеся!

Ощипанные самцы, однако, вскоре действительно освоились и занялись делом, даже более активно, чем их предшественники. Давид опять аккуратно стал собирать яйца.

- Хорошо несутся, - сообщил он как-то. – Если продолжат в том же духе, то и инкубаторы простаивать не будут, и японкам занятие найдется.

Но вскоре он опять впал в депрессию. Японкам не хотелось нести бремя материнства, а в инкубаторах повторилась мрачная история.

- Не представляю, что делать? – Давид пил рюмку за рюмкой и не закусывал.

Мы тоже.

Истерические крики недавно вселенного к французским курам павлина веселья не добавляли. А от его распущенного сверкающего хвоста рябило в глазах.

- Раньше не любил пингвинов, теперь еще и фазанов ненавижу, - объявил я.

- А я болел за "пингвинов"*, когда у них Ягр* играл, - Мартин догадался о причине моей нелюбви. – Слушай, я тот сезон плохо смотрел, когда Ягр в "Флайерс"* играл. Как он там?

- В регулярке хорошо, - ответил я. – В плей-офф сдулся. Потому и не продлили.

- Жалко, - вздохнул Мартин. – Жалко, когда такие игроки стареют.

- Мне бы ваши проблемы, - процедил Давид и опять выпил.

Стемнело, когда Гарик невнятно выговаривая слова, вдруг вспомнил хашное застолье.

- Что поп сказал? – обратился он к Давиду.

- Какой еще поп? – спросил тот. – Андро что ли? Он много чего говорит – пошел он на фиг. Не верю ни в черта, ни в бога. А рясоносцу и подавно.

- Ну, племянник твой, - проговорил Гарик. – Он сказал, чтобы ты церковной водой инкубаторы окропил.

- Подожди, - вскричал Давид. – А японок часом крестить церковной водой не надо, чтобы квочками стали?! Хорош глупости болтать! Наливай лучше.

- А что теряешь, Самсоныч? - включился я, не очень при этом соображая - то ли всерьез говорю, то ли валяю дурака. – Не надо кропить, а налей этой освященной воды в инкубаторы вместо обычной. Все варианты надо испробовать. Мистика... – это тонкая штука. Нашим мозгам многое непосильно.

- Водка тебе сегодня точно уже непосильна, - отрезал Давид.

Потом у меня наступил период командировок – приближались парламентские выборы, и страну традиционно захлестнули инциденты. Мартин понемногу раскрутил свой туристический сайт и тоже стал очень занят. Гарик шлепнул на тотализаторе хороший экспресс и подкинул денег Давиду, так прочно севшему в ноль, что и на корм птицам едва хватало.

Когда я в следующий раз поднялся в Сололаки* к Давиду, он сидел, развалившись в шезлонге, в тени ореха.

- Пиво остужается, - сообщил он. – Наверное, уже можно принять. Сейчас принесу.

Куры, увидев, что Давид встал, заметались по курятнику и радостно закудахтали.

- Хрен вам! – объявил он. – Дожрите вначале, потом насыплю.

Пиво действительно остыло и приятно пилось.

Над нами пролетел вертолет. Потом обратно.

Ржавым механизмом разорался павлин.

- Заткнись, дурень! - Давид поднял с земли хворостину.

Павлин умолк и обиженно сложил хвост.

- Не понимает человеческого языка, - пожаловался Самсоныч. – Палкой гоняю идиота.

Где-то рядом, разряжаясь, пищал телефон: "Бип-бип-бииип... бип-бип-биип".

- Поставь на зарядку, или выключи – голова трещит, - попросил я.

- Что выключить? – спросил Давид.

- Не слышишь что ли? – удивился я. - Телефон разряжается в лоджии. Или это инкубаторы сигналят?

- Нет, не инкубаторы и не телефон, - сказал он, поднимаясь. – Сейчас покажу.

И мгновенье спустя на столе очутился растерянный серо-коричневый с черными продольными полосками на голове пушистый птенец:

- Бип-бип-бииип, - пропищал он, моргая крошечными угольками. – Бип-бип-бииип.

- Что, небось, пива хочешь? – спросил Давид.

Накапал в пивную пробку и поставил перед птенцом.

- Вылупились? Много? – засыпал я его вопросами. - Как? В чем был прокол?

- Много, - улыбался Давид. – Как? Ты не поверишь. Я и сам до сих пор не верю. Вы в ту ночь ушли, а мне не спалось. Глаз не сомкнул. Еще за водкой сходил – не поленился, спустился в круглосуточный магазин на Давиташвили*. Выпил – без толку. Только рассвело, встал и пошел. В церковь. Да – я и в церковь! Нашел рясоносца, говорю – продай воды. Он меня чуть анафеме не предал – крестом размахивал, кадилом бряцал. Кошмар сущий. Оказывается, нельзя – воду просто так берут, а я еще и пьяный. Но я же всего этого не знал – в жизни в церковь не ходил, только в детстве. Вернулся домой, слил из инкубаторов воду, налил церковную, заложил яйца... И вот. Не знаю – ты же знаешь – не верю ни в черта, ни в бога, но факт: вылупились из шестидесяти сорок восемь. Этот первым вылупился. Шустрый такой. Уже пиво пьет со мной. 

- Ты что – околеет.

- Не околеет, - усмехнулся Давид. – Помнишь, реклама была на доме у Вокзальной – "Пиво полезно и питательно"? Оно и для фазанов, оказывается, питательно. В пиве вещество имеется для них полезное. Остальные чуть подрастут – и им накапаю. Этот уже крупный, ему можно. Пей! Пей, тебе говорят, - он подвинул пробку с пивом к птенцу ближе.

Пока я соображал – не разыгрывает ли Давид, птенец клюнул в пробку и пропищал: "Бииип".

Из лоджии донеслось ответное разноголосое: "Бииип!"

- Вот теперь гадаю, - улыбался Давид, - хватит ли пива на все это кодло, а то и Мартина попросить, чтобы организовал поставку хорошего чешского.

* * *

Гурия – регион в западной Грузии

Яромир Ягр – великий чешский хоккеист

"Филадельфия Флайерс", "Питтсбург Пингвинз" – хоккейные команды, считаются крайне принципиальными соперниками

Сололаки – тбилисский квартал

Давиташвили – улица в Сололаки

9535 просмотров



Вестник Кавказа

в Instagram

Подписаться



Популярные

Не показывать мне больше это
Подпишитесь на наши страницы в социальных сетях, чтобы не пропустить самое интересное!